Почему во «Вратах» нет привычного злодея

Когда я только начинала работать над «Вратами», мне казалось, что однажды в истории обязательно появится тот, кого можно будет назвать главным врагом. Так бывает во многих книгах: есть человек или существо, от которого исходит опасность, и именно к встрече с ним постепенно ведёт весь путь героев.

Но чем дальше росла эта история, тем яснее я понимала, что Морвейн устроен немного иначе.

Люди, живущие в нём, совершают ошибки. Иногда они причиняют боль друг другу, иногда принимают решения, последствия которых невозможно исправить сразу, а иногда позволяют страху говорить вместо себя. Но почти никогда причиной происходящего не становится кто-то один. Мир не делится на тех, кто всегда прав, и тех, кто всегда виноват. Наверное, именно поэтому мне так трудно представить человека, после исчезновения которого всё сразу станет хорошо.

Мне всегда казалось, что самые тяжёлые дороги начинаются не в тот момент, когда перед человеком появляется враг, а гораздо раньше. Тогда, когда приходится признать собственную ошибку, довериться тому, кому ещё вчера не смог бы поверить, или отказаться от прошлого, за которое так долго продолжал держаться. Такие решения редко даются легко, и именно они, как мне кажется, меняют человека сильнее всего.

Поэтому во «Вратах» опасность не исчезает после одной победы. Она может жить в давних обидах, в чужом страхе, в неосторожно сказанных словах, в выборе, который когда-то показался единственно возможным. Иногда её невозможно победить мечом, потому что она исчезает совсем другим способом.

Наверное, поэтому мне всегда хотелось писать не столько о противостоянии добра и зла, сколько о людях. О том, как они учатся слышать друг друга, ошибаются, взрослеют и постепенно становятся теми, кем не были в начале пути.

Мне кажется, именно такие перемены остаются с читателем дольше всего. Не потому, что где-то в конце истории произошло великое сражение, а потому, что, закрыв книгу, он ещё долго вспоминает людей, с которыми успел прожить часть их жизни.