«Петербургские повести» и «Рим» Николая Гоголя

О «Петербургских повестях»:

Как видите, дорогие друзья, но своими глазами я вижу, что это не столь смешная и красивая работа Николая Васильевича, сколько горькая, как кофе без сахара и молока по утрам. Николай Гоголь нам здесь нам не словно, а прямо показывает, как может убить в человеке человека роскошная и богатая жизнь; как желание идти на поводу других становится несчастьем и трагедией; как за смешным скрываются горькие слёзы и как мир людей высоких жестока, безжалостна и бесчеловечна по отношению к маленьким и бедным людям. Николай Васильевич хотел вам показать гордость Пирогова, которому важна собственная прихоть; самолюбие смешного Ковалёва, который рыдает из-за потери носа, который служит, по его словам, значимость в его чиновничьей жизни; несчастного художника Чарткова, который продался дьяволу и продал свой талант для того ради, чтобы он перестал казаться бедным и пойти тем же путём, что и щеглы; бедного Акакия Акакиевича, вокруг которого товарищи в департаменте вовсе не товарищи, а животные, любящие посмеяться над низшими; неуклюжесть помещика Платона Платоновича, который совсем забыл, что у него коляска совсем не стоит четырёх тысяч, а гроши, и что генерал с майором вот-вот перестанут его уважать; сумасшествие Поприщина, который хотел лишь справедливости к миру людей меньших и бедных, но мир высоких, к сожалению большому, решает обходится жестоко. О повести «Рим» я написал в иной записке. 

Поэтому, я очень прошу тех, кто читает Гоголя: не забывайте о том, что Николай Васильевич смеётся сквозь невиданные миру слёзы. Посмотрите сначала на «Нос» со смехом, подумав, что это полнейший абсурд, но вскоре, немного поняв, увидите, как может себя погубить человек духовно. Прочтите «Записки сумасшедшего» и можете подумать сразу, что Пришвин сумасшедший по правде, но не заблудитесь и не остановитесь лишь на этом, а присмотритесь поближе — вам станет его жалко. 

Я всем желаю удачи прочесть эту замечательную антологию повестей. Рекомендую тем, кому важно увидеть за обыденным, смешным, абсурдным и мистическим горькость мира человеческого. 

О «Риме»:

У меня просто не находится слов, чтобы описать, какой в этой повести Николай Васильевич живописец, или даже художник. Он здесь не писатель, а именно художник. А как же он описал Рим! Я думаю, что никто не смог бы описать Рим и жизнь римлян лучше, чем Николай Васильевич. Если сравнивать эту повесть с другими повестями, то эта штука — самая красивая из тех, которые я когда-либо читал и представлял в своей голове. Конечно, образы Николая Васильевича бывают порой фантастические, абсурдные и даже мифические, но это никак не мешает ему описать Рим во всей красе. Как же он любил тогда Рим! Как же интересна была для него Италия и жизнь итальянцев. Для него это было нечто более светлое и более глубокое, нежели в Париже, где все крутятся над политикой и иных либералов. Нет, конечно, я не сужу либералов и их революционные потехи, но я больше предпочитаю Христа и старьё, ибо, по душе своей молодой, я чувствую себя стариком. Лучше уж в Италии, чем в Париже. Всё-таки, когда в душе играет Рим, то мы действительно настоящие люди. Спасибо вам, Николай Васильевич, за такую живописную работу! 

Спасибо за внимание! 

(Очень глубоко извиняюсь, если я кого-то оскорбил! Я лишь высказал своё мнение! Никого оскорблять я не хотел!