Землекопы, или Почему я прочитала повесть "Котлован" - о романе Дарии Беляевой "Терра"

На этих выходных я прочитала повесть Платонова "Котлован".
Разговор об этой повести будет в одном из моих следующих постов.
А пока - о том, что среди прочего меня на это сподвигло.

Дело в прочитанном мною  романе 2024 года Дарии Беляевой "Терра".

Вот мои читательские заметки.

В романе представлена подробнейшая, на много-много страниц, биография существа по имени Борис Шустов. С его многочисленными раздумьями и рефлексией по поводу собственной миссии по спасению человечества и многих других вопросов вроде стремления передать свои гены, допустимости убийства и прочего.

У героя очень интересный год рождения - 1991, и поэтому косвенным образом в роман проникают некоторые мировые события, касающиеся слома эпох в «шестой части Земли»   и других.

В начале книги бросается в глаза, что автор пытается вывести на первый план именно некое высшее крысиное предназначение по упорядочению в земле каверн.
...Сразу вспомнился сериал «Гримм» где под внешним людским обличьем скрывались «зверики», которые чуяли друг друга.)

Поначалу кажется, что вся эта тема с крысами среди людей - это какой-то не вполне необходимый довесок, придающий столь подробному жизнеописанию хоть какой-то смысл... Потому что, конечно, это выглядит гораздо более интересно, если в откровенном разговоре под винными парами ваш собеседник не просто заявляет, что жизнь — дерьмо и рассказывает о себе не просто, что - он голодранец из какого-то медвежьего угла в России. А утверждает, будто принадлежит к тайному древнему семейству и имеет некое важную для человечества миссию) Согласитесь, после таких откровений разговор немедленно приобретает философское звучание, а всякие попутно обсуждаемые мелкие незначительные вопросы бытия кажутся лишь временной неизбежной рутиной на фоне чего-то глобального)

Однако по мере чтения осознаешь, что подобный мистический фантдоп, действительно, чрезвычайно важен для книги. Потому что именно через призму этого допущения ведутся все философско-житейские разговоры и проистекают рефлексии главного героя, которых в романе просто немерено.
Ибо если мы просто будет рассуждать про смысл жизни, то привычно упремся в какую-то непреодолимую стену. Вроде того, что смысл жизни заключается в самой жизни и всякого такого прочего. А вот если мы примем во внимание некое высшее предназначение, которое известно тем, кто относится к роду избранных, но которое герой может до поры до времени игнорировать — вот в этом случае в книге и появится некое подобие сюжета.

Важным элементом для раскрытия идеи книги становятся отношения Бориса с его отцом — этой весьма непростой в поведении с сыном личностью. Их общение сопровождается пьянками и разговорами "за жизнь" во время пьянок. А дальше размышления о том, каким человеком был отец, очень гармонично вписываются в думы Бориса о своей роли в масштабах истории человечества и о стремлении передать дальше собственные гены.

Герой размышляет о своей жизни, сравнивает свой жизненный путь с судьбой своего отца, а временами еще и вспоминает разнообразные семейные байки. Он вроде бы уверен только в одном: ему хочется быть счастливым, он не хочет никаких героических свершений и никакой великой миссии.
Но вдруг, по иронии судьбы, в какой-то момент жизни Борис осознает, что именно этой высшей миссии ему как раз и недостает для счастья. Потому что именно в этом случае, размышляя о себе, он будет испытывать удовлетворение и радость. Именно этим он сможет искупить свои ошибки, свои не слишком похвальные деяния.

Существенная часть жизненного пути Бориса, как неоднократно упомянуто в романе, навеяна фильмом Брайана де Пальмы «Путь Карлито». И это неоднозначное в моральном плане существование придает Борису столь необходимую для сюжета степень грешности, после которой немудрено и прийти к искуплению.
В финале автор решает закруглиться на беспроигрышной теме ностальгии и на мотиве возвращения на родину.

Автор насытил текст огромным количеством имен, связанных с культурой — как тех, что на слуху, вроде упоминания Стивена Кинга, так и на порядок менее известных — например, Чеслава Милоша. Однако я не уверена,  что  эти имена помогают в раскрытии идеи романа.  Спору нет,  они отражают эрудицию автора, но возникает вопрос: а может ли герой романа иметь столь обширный список ассоциаций, принимая во внимание его образ жизни в последние десять лет, даже при условии общения со столь рафинированной интеллектуалкой как его подруга Эдит? Как-то не слишком это резонирует с супер-простецкой интонацией рассказчика, обильно сдобренной русским матом)

В романе дважды упоминается повесть Платонова «Котлован».
Первый раз - это та книга, которую Борис берет с собой при переезде в Америку и ставит там на полку, и она характеризуется как нечто основополагающее в его жизни.
Второй раз эта аналогия прозвучала ближе к финалу, когда крысы дружно копали яму...
Мне пришлось прочитать эту повесть Платонова, и я обнаружила там еще один немного схожий мотив, когда девочка Настя просит отдать ей косточки от уже истлевшего тела умершей матери — пожалуй, это тоже весьма знаковый элемент для романа «Терра». С его специфической крысиной традицией отношения к своим умершим родственникам.