Не классикой единой: история создания самобытных вампиров

Предисловие 

Когда моя работа над «Ихором» только начиналась (а было это в далёком 2020 году), довольно быстро пришло осознание: мне неинтересно писать ещё одну историю про классических мертвецов с небьющимися сердцами, бессмертных аристократов в плащах, которые спят в гробах, боятся чеснока и время от времени кусают красивых девушек.

Не потому, что классические "мифологические" вампиры плохие. Нет. У них есть свой, определённый шарм. Просто их уже настолько хорошо придумали и прописали до нас, что повторять всё это не хотелось. Тема заезжена, так сказать. 

В тот момент мне захотелось задать себе один вопрос: «А что, если бы вампиры существовали на самом деле, то какими бы они были?»

Именно с этого момента «Ихор» перестал быть просто очередной историей про вампиров и начал превращаться в историю про кровь. 

Кровь как основа мира

Во многих произведениях кровь — это просто топливо. Вампир выпил её и пошёл дальше. Но мне этого было мало. Сам процесс, укус, безусловно прекрасен, но мне также хотелось, чтобы кровь в моём мире стала чем-то большим. Не просто пищей. И уж тем более не магической жидкостью. Скорее, фундаментом всей системы.

В итоге, в моём мире кровь — это одновременно и первоисток, и жизнь, и память, и власть, и зависимость, и оружие, и хаос. 

Она определяет социальный статус.

Она становится предметом торговли.

Она становится причиной политических решений.

Из-за неё принимаются законы.

Из-за неё начинаются войны.

Она является предметом исследования главного героя и одной из главных загадок сюжета. 

Мне было интересно посмотреть, что произойдёт с обществом, если кровь станет ресурсом, сравнимым с нефтью или электроэнергией. Мне было интересно изучать её, как изучают гематологи. Исследовать, анализировать, избирать и отсеивать. И чем глубже мне удавалось углубиться в эту идею, тем сильнее привычный образ вампира расслаивался, и видоизменялся. 

Мне хотелось объяснить чудовище

Я люблю мистику, но ещё сильнее люблю, когда у мистики есть внутренняя логика. Поэтому моё изучение началось со всего подряд: устройства крови, гематологии, работы иммунной системы, вирусов, паразитов, механизмов заражения, мифологии. Конечно, «Ихор» — художественная литература, а не научная статья. Но мне хотелось, чтобы даже фантастическое допущение ощущалось убедительным. Так появилась идея, что вампиризм — это не просто древнее проклятие. Он находится на границе между биологией, мифом и чем-то настолько древним и не принадлежащим этому миру, что современная наука пока не способна это описать.

Именно эта смесь реального и невозможного оказалась для меня гораздо интереснее привычного «его укусили, и он стал классическим вампиром». Впрочем, некоторые элементы у моих вампиров остались от классических. Например, их кожа чувствительна к ультрафиолету и повреждается на солнце (впрочем, этот эффект не равен сжиганию огнём), хотя восстанавливается с наступлением ночи. 

Меня больше интересовали не клыки, а власть

Честно говоря, для меня клыки никогда не были тем, что делает вампира вампиром. Гораздо интереснее было ответить на другой вопрос: Что происходит с человеком, который перестаёт бояться времени? Что становится ценным для бессмертного? Как меняется мораль, если впереди у тебя не семьдесят лет, а столетия? Можно ли вообще остаться человеком, если ты способен пережить десятки поколений? Именно поэтому мои вампиры — это прежде всего не монстры из сказок. Это те же люди, но только люди, которым дали слишком много времени и слишком много власти. А уж последствия этих даров бывают страшнее любых клыков. 

Сверхчеловек вместо прародителя?

Почти у каждой вампирской вселенной есть первый вампир. Мне захотелось пойти немного другим путём. В основе мира «Ихора» лежит древняя сущность, связанная с кровью, хаосом и войной. Она не просто создала вампиров, она является частью самой философии этого мира.

Меня всегда привлекали мифологии, в которых боги не делятся на абсолютное добро и абсолютное зло. Они опасны, прекрасны, непостижимы и существуют по законам, которые простому человеку не дано до конца понять. Именно такую основу мне хотелось дать своей истории, но при этом выйти за рамки изъезженного, а-ля: «Это непостижимая сверх сущность и поэтому необъяснима». Поэтому даже у этой сущности есть причина появления. И это — алчность и жестокость людей. При этом, мне не хотелось давать очередного объяснения происхождения монстра, а хотелось через героев дать ощущение, что они прикоснулись к чему-то неизмеримо более древнему, чем они сами.

Мне хотелось сделать вампиров разными

Когда кто-то говорит «вампир», большинство представляет примерно одно и то же существо. Мне хотелось разрушить этот стереотип. Поэтому в мире «Ихора» существует несколько разновидностей существ, связанных одной природой, но развившихся совершенно по-разному. Одни почти неотличимы от людей. Другие постепенно теряют человеческий облик. Третьи превращаются в живое оружие. А самые древние уже настолько далеки от человека, что само слово «вампир» становится слишком узким для того, чтобы их описать. Это позволило показать эволюцию одной идеи, а не просто населить мир разными стандартными существами типа оборотней, гномов, орков, фей и других.

В итоге история получилась не про вампиров

Наверное, самая странная мысль, которая пришла за время работы над романом, звучит так: «Ихор» — это не история о вампирах. Это история о том, что происходит с человеком, когда он получает слишком много власти. О зависимости. О контроле. Об одержимости. О цене бессмертия. О том, как легко переступить границу, если уверен, что впереди у тебя вечность.

Вампиры оказались лишь самым удобным инструментом, чтобы поговорить об этом. И, пожалуй, именно поэтому они получились совсем непохожими на классических.