Субботний отрывок

К флешмобуМарики Вайд.

Подготовьте свои носовые платки.

Погнали.

"Иногда дерьмо просто случается. А иногда ты этого не осознаёшь, но в один прекрасный день понимаешь, что то, что с тобой случается, именно дерьмо. И так ты постигаешь суть жизни.

Кайто лет семь. Уже три года как его воспитывает Саша — приятная, очень ухоженная немолодая женщина с безупречными манерами и королевской осанкой. Он знает, что она ему не мать. Свою маму он помнил как маленькую тёмную фигурку, с криками катавшуюся по песку, в то время как его самого уносил огромный зловещий скай-бриг. Крупное тело отца лежало поодаль, в тени деревьев. Кайто, маленький, отчаянно верит, что отец просто спит, а его самого покатают и вернут обратно родителям.

Спойлер: за двадцать пять лет так и не вернули.

Когда крохотный ещё Кайтоа попал в Эден и понял, что мать он больше не увидит, он вышел на тропу войны.

Когда стало ясно, что слезами не разжалобить злого старика с короткой серой бородой, Кайто стал бороться по-другому. 

Этим большим белым людям так хотелось заполучить крепкого и умного мальчика, чтобы играть с ним в больничку. Кайто решил, что у них не будет такого мальчика.

Старика раздражали невнятные крики — Кайто разучился говорить. 

Старик любил чистоту и порядок — Кайто забыл, куда ходить в туалет. 

Старик требовал уважения и манер — Кайто заставил себя одичать.

И однажды так заигрался, запартизанился, что разум и вовсе перестал с ним дружить.

Большие белые доктора приходили один за другим и на разные лады повторяли: аутизм, РАС, алалия, поздняя диагностика, ребёнок безнадёжен.

Саша была не такая, как другие большие белые люди. Несмотря ни на что, именно она упорно продолжала ему читать, заниматься с ним, играть, массировать пальчики, пытаясь оживить мозг Кайто, убитый на фронтах его невидимой войны со стариком.

Высокая, сухая, пахнущая табаком и золотом Саша, цокая каблуками по дорогому паркету, поднимала его, сидевшего раскачиваясь, с открытым ртом, часто замаранного, и сажала к себе на колени, прямо на нежную ткань своих дорогущих юбок. Доставала старые картонные книжки с потрёпанными углами, показывала картинки, называла предметы на них, по сто раз повторяя одно и то же слово.

Больше всего Кайто любил часы со стрелками. Специально ради него Саша носила сразу по нескольку их на своих худых костистых запястьях, и ей не было дела до рекомендаций стилистов о вреде избыточных украшений для гармонии образа.

Её муж, Фицроберт, всегда удивлялся, почему она не даёт мальчику электронику для развития, не открывает обучающие приложения, не включает видео.

— Ему вредно, — скудно отвечала та.

Саша общалась с людьми так, будто каждое слово обходилось ей в миллион кредитов. Она вообще умела складывать из трёх-пяти слов ответ на любой вопрос бытия так, чтобы ей больше не пришлось ничего добавлять. Кайто был единственным, с кем она говорила подолгу, до хрипоты. Она была уверена, что слово лечит. 

Кай не помнил, чтобы Саша плакала или повышала голос. А ещё у неё были странные глаза: пустые, когда она улыбалась другим большим белым людям, и полные, когда она без улыбки, держа мальчугана на коленях, устало повторяла:

— Это буква А — арбуз. Б — барабан. Надеть шапку... Колобок-колобок, я тебя съем...

— Заша, ты учишь его всякой гадости! — раздавался недовольный лязгающий тенор старика. — Эти ваши людоедские сказки!.. И вообще, Кайто уже шесть лет, почему ты не допускаешь к нему педагогов по половому воспитанию?

— Ему рано, — раздавался в ответ её сухой голос. — Вырастет — сам воспитается.

Старик откровенно не любил, когда Саша занималась с ребёнком. И Кайто стал ценить Сашины усилия, хотя заговорить снова уже не получалось. Можно было бы приложить больше старания — но зачем? Его всё равно не услышат.

Однако он научился горячо, крепко обнимать её и чмокать в натёртые кремами щёки, и подолгу слушал, как она читала перед сном, сидя у его кроватки.

Кайто очень не любил те дни, когда Саши не было дома. Тогда Берт уводил его к себе в кабинет, показывал ему плохое, жестокое, страшное на экране. Кайто не понимал и не боялся, а только бесился, с диким воем нападая на страшные картинки. Старик ругал его животным и обходился с ним соответственно. 

После этих сражений Кайто надолго терял всякий интерес к жизни. Просто лежал в кровати и шевелил губами, рассказывая потолку о своей боли, о потерянной маме, о навсегда затихшем папе, о бедной Саше, которая не может справиться со своей богатой жизнью, о маленьком Кайто, который хочет победить всё зло в мире, но не может даже назвать его словами… 

Наконец, Саша возвращалась, такая же сухая и молчаливая, но всякий раз будто немного постаревшая, с синяками на сгибах локтей. Она доставала его из постели, брала на колени... Ничего не спрашивала. Снова твердила про колобка, а Кайто слушал внимательно и мыслил, как бы и ему уйти от злого старика".

Чем сердце успокоится, читать тут.