Субботний отрывок/Местечковая атмосфера - деревня после кризиса

Доброго времени суток, дорогие друзья. Хочу поддержать старенькую традицию небольшим отрывком из книги "Цена верности: пастырь крови", который расскажет о небольшой фэнтезийной деревне и о небольших изменениях внутри неё:

Лациасс продолжал существовать, медленно, но верно втянувшись в русло прежней жизни. Выйдя из таверны, где им маркграф оплатил жильё, штраффалец увидел всю ту же деревенскую картину – крестьяне трудятся в огородах, готовят дома к зиме, заготавливают продукты, сено, кто-то перегоняет скотину, дети им помогают. Но всё же есть видимые изменения – появились новые башни, сколоченные наспех, в скоплениях домов были выстроены казармы для двух рот воинов Маркграфства, окружённые и усиленные баррикадами и укреплениями. По велению держателя этих земель, для безопасности городка, были размещены солдаты, много воинов. Они должны сдержать противника, если тот вновь решит попробовать отобрать Лациасс.

- Как прекрасно, что всё вернулось на круги своя, - с оттенками радости сказала Люссиэль, показав на то, как мужчины тащат мешки с овощами, переведя руку на высоченную мельницу, чьи крылья опускаются и поднимаются, молотя зерно для феодала и народа.

- Это верно, думаю, только появление фигуры капитана тут будет воспринято не очень, - Этиен повернул по улочке и отпрыгнул, чуть не наступив на гусей. – Военный наместник, командующий караулом, егерями, обычными солдатами гарнизона. Во власти Фаринга остаётся только ополчение.

- Никто не будет хорошо воспринимать военных, особенно, когда их много, - эльфийка чуть не залипла очами на то, как сельские девушки выносят одежду на сушку, а дети идут на рыбалку.

- Но Республика не дремлет. Они получили сокрушительное поражение под Лациассом, но не менее тридцати процентов земель Маркграфства всё ещё удерживается мятежниками. К тому же… последние новости явно заставят Гильдию торговцев и цеха подумать о лояльности.

- Ты о кризисе? – Этиен слегка побледнел, вспомнив новости последних дней. – Помилуй, разве это кризис? Вот если Империя ещё развяжет войну, вот тогда ей может наступить конец. 

Взирая на сельские пейзажи, посматривая на плывущие перед глазами деревенские дома и грязные улочки, инспектор вспомнил новости, которые дошли до Лациасса два дня назад. Ересь Лютора достигла и императорского двора… инквизиторы и охотники на ведьм смогли разоблачить заговор, который плели дворяне и акционеры могущественных торговых корпораций. Не менее двадцати человек, трёх гномов, пяти эльфов, двух орков, одного карлика, не считая полукровок числом в пятнадцать, поклялись в верности учению Лютора. Церковь смогла раскрыть их замыслы – первым шагом должно было стать покушение на патриарха герементского, кардинала трона Понтифика. После убийства церковного иерарха, они планировали склонить повелителя, феодала феодалов, самого императора, на свою сторону. После этого уничтожение пророческой Церкви, или существенное поражение её в привилегиях, стало бы вопросом времени. Но «Ложа свободного духа» была быстро раскрыта, а затем уничтожена, выжжена раскалённым железом инквизиторского клинка.

Сие страшный удар по императорской власти, которая спорила с крупными владыками. Курфюрсты и короли не замедлили заявить в своей полной лояльности Штраффалю и тысячелетним заветам Церкви. Высокая Курия, где они заседали, было выпустила буллы, осуждавшие действия еретиков и слепоту императора. Рейхстаг также присоединился к обвинению верховного монарха. 

Это всё могло иметь далеко идущие последствия.

- Я радуюсь тому, Люссиэль, что войну разжигать банально не с кем, - Этиен ускорил шаг, пытаясь как можно скорее выйти на брусчатку. – Разве только курфюрсты могут начать грызню.

Они прошли мимо деревенских домов, вышли на брусчатку, где уже строится новый дом. Высокая двухэтажная постройка, в довольно простом стиле, должна тут стоять, а возле неё разобьют большой двор, сад и даже сторожку для наёмников охраны. Теперь в Лациассе откроется представительство Гильдии торговцев, которое займётся наведением купеческих порядков.

- Главное, что для этого городища опасность устранена, - обеспокоено сказал парень, Этиен вспомнил, что старую лесную крепость выкупили торговцы и цеха, там разместился гарнизон из полутора сотни арбалетчиков, а возле стали разбиваться лагеря лесорубов. Республиканские силы выдавлены, но их место заняли весьма нелояльные отряды мастеров монеты, которые могут в любой момент предать маркграфа.

У большой красивой церкви стояли мужчины. Один из них облачён в сапфирово-синюю рясу с водными орнаментами, утянутую толстым и широким кожаным поясом. Большая и пышная, она топило худое тело в себе, на ткань опускалась большая седая борода, пальцы украшали золотистые кольца, говорящие о высоком статусе клирика. Напротив него, сложив руки на груди, говорил плотно сложенный высокий мужик во всём чёрном, только белые, практически незаметные, письмена на ткани как-то разбавляли тьму одеяний.

- Отец Саварро, священник и настоятель лациассинского прихода, - заговорил инспектор, поправив щиток у сердца. – Вот это хороший выбор. Он решился следовать пути воды, а значит, народ не пострадает от слишком сильного фанатизма.

Напарница не хотела говорить о церкви, слишком много грехов её иерархов она знает. Утончённые пальцы провели по украшению, лист в терне… то, что человек, последователь заветов Церкви, для неё, эльфийки и работницы одной из древнейших профессий, смог выпросить у маркграфа вернуть реликвию, невообразимо. Сам факт греет её нежную душу.

- Думаю, Фаринг нам будет рад, - Люссиэль оглянулась на пару торгующих, глаз приметил, что на этот раз ассортимент стал скромнее – дорогую посуду заменила простая, цветные яркие ткани заменяют более блеклые и тусклые, украшения совершенно пропали. Товаров из Империи и остального мира стало намного меньше.

- Он нас уже видеть не может, - отмахнулся человек. – Мы четыре дня бесплатно едим и пьём в таверне его поселения. Ты думаешь, он был рад, что мы выпили вина и хорошей еды и не заплатили ни монеты, с которых платятся налоги? Он же гном, золото и серебро для него дороже всего.

- Почему ты не написал в письме о том, что староста впал хоть как-то зпмешан в ереси? Я до сих пор не могу этого осознать. Это слишком странно для человека, для вас. Этиен, я, сколько знаю вас людей – ради идеи, ради религии и того, чтобы выслужиться, вы готовы предать собрата на самый жестокий суд.

- Люсси, я верю в Единого Бога, верю в то, что говорит Церковь и в её заветы и её святых, - лёгкая, заметная только для острого уха дрожь, выдавала отголоски неуверенности, - но я не фанатик. Я понимаю, к чему нужна война с ересью, но в случае Фаринга… кажется, его вина смягчается тем, что он слишком много видел плохого от отца Иннори. Он хочет верить в Бога, он верит в него и исповедует… просто для него приход в лоно единой пророческой Церкви будет долгим и болезненным. И к тому же – он добрый гном, он не заслуживает петли или долины рудников на острове Фиронос.

Эльфийка и человек простучали каблуками по брусчатке, быстро миновали чреду домов, подметив воина в синих одеяниях, поверх которых сверкал нагрудник из начищенной стали. Наёмник так же оглядел их не слишком доброжелательным взглядом. Подойдя к большой дубовой двери, Этиен не стучась, толкнул её и уверенно зашёл внутрь. Напротив, уже стоял Фаринг, красуясь, синей рубашкой, расшитой золотыми узорами.

- Вот ты и тут, засранец! – разведя руки в приветствии, обрадовался гном. – Я тебя задрался ждать! Когда ты уже свалишь, только бесплатно объедаешь нас.

- Ах ты гад, - приобнял его штраффалец, - я твою задницу не сдал Инквизиции, а ты для меня пару килограмм картошки зажал.

- Да я шучу, - улыбнулся Фаринг, погладив бороду. – Ну что, дорогие мои, сегодня должно прибыть письмецо от иерарха вашего, и вы благополучно съедите от нас. На самом деле я хочу поблагодарить вас от имени Лациасса. Вы спасли нас.

- Это наша работа, - едва ли не отчеканил Этиен. – Это наш долг.

- Ой ладно тебе, давай обойдёмся от этих высоких слов! – гном толкнул в шутку парня, тот чуть не свалился. – Благодаря тебе мы можем не беспокоиться, что когда ты ляжешь на бочок, Иннори высосет тебя досуха.

- Мне кажется, отчасти ты рад тому, что от него удалось избавиться, - строго посмотрел инспектор. – Пойми, Фаринг, он был не просто плохим священником, он был гнилым человеком. Ты сам понимаешь, в какие времена мы живём… после великой победы прошло тысячу лет, за это время от света мы перешли к мраку, - речь стала тяжелее, во взгляде повисла тоска. – За эти годы слишком много зла явилось в мир, в сами души. Пойми Фаринг, от пьянящих прекрасных времён мы перешли к новому… «Кризису духа»[1]. Какие времена – такие и люди.

- Это я понимаю, - потёр бороду гном. – Но быть такой скотиной это слишком даже для сегодняшнего дня. Вот холера! А откуда появился тот полувампир? Откуда пошло всё это заражение!?

- Мы написали отцу Лаодикию. Пусть он дальше разбирается с отцами-епископами и правлением Святейшей инквизиции.

- Я надеюсь, что он примет правильное решение, - буркнул сын гор.

Этиен же задумался о том, через, что прошёл и чего добился. Отправившись, чтобы найти признаки ереси в старосте, он его оправдал, а обвинителя предал разоблачению и смерти. Насмешка судьбы, но в неё он не верил. Этиен чувствовал, что его ведёт долг… долг перед отцом Лаодикием за подарки, опеку и возможности, долг перед Церковью. 

- Знаешь, кто оказался информатором Иннори? – оскомина сбила радость с Фаринга. – Какая тварь нас слила Иннори в тот день?

- Не-а.

- Глава нашей общины. Оказалось, этот ублюдок в рясе сам организовал ересь, чтобы собрать нелояльных себе. А та скотина сливала ему кто ходит на собрания, - гном хлопнул, фыркнул и потёр кулаки. – Я поймал эту суку, когда пришёл к нему домой, поговорить. Он пытался сжечь письма и отчёты, адресованные Иннори. Это гнида погладывала их под дверь дома или кидала во двор священнику, чтобы не спалиться. Отбив почки и чуть не проломив череп этой гниде, я выкинул эту кучу дерьма из Лациасса.

- Это типичное явление для таких людей, как Иннори, - заметил агент Церкви. – Ты продолжаешь быть в общине?

- Нет, я вернулся в Церковь. Надеюсь, отец Савваро окажется лучшим служителем алтаря.

[1] Кризис духа – состояние народов, которые предваряли один из крупных кризисов тысячелетие назад. Он затронул не только страны Миддивалагарда, но и даже другие континенты. Многочисленные народа отпадали от поклонения Единому Богу, следования путям праведности и святости. Разумные существа углублялись в исследования тёмной магии и некромантии. Страны наводняли жестокие языческие культы, устраивающие эльфийские, человеческие и гномьи жертвоприношения, и поклоняющиеся тёмным существам, духам и богам. Это время сокрушительных бунтов, тотального неверия, когда честь, доблесть, слава и многие другие качества света оставлялись в угоду алчности, жестокости, гедонизма и ереси. Только после того, как были явлены «плоды» этого в виде демонического вторжения, в мире наступил обратный процесс – на тёмные культы и ковены ведьм началась охота.