Субботний отрывок: выпуск 149

— Ах… — восторженный возглас сам собой сорвался с губ, и Мо Юэминь смущённо прикрыла рот ладонью, а потом с виноватым видом посмотрела на старшего брата.

Мо Ишу сидел за столом. Но она бы назвала эту мебель настоящим алтарём правосудия! На резном дубовом основании, массивном как ноги слона, покоилась такая же внушительная столешница из чёрного полированного обсидиана. Свитки, разложенные на ней, казались чем-то мелким и незначительным в сравнении с самим камнем. Под стать ему был стул с высокой резной спинкой и широкими подлокотниками, инкрустированный слюдяными пластинами.

На таком «троне» следовало бы сидеть расслабленно, но спина брата выглядела прямой, словно бамбуковый побег.

Она впервые оказалась в кабинете судьи — не домашнем, а том, что обустроен специально для зала правосудия. Поэтому её восторг вполне объясним. Но брат, должно быть, не чувствовал ничего, кроме тяжести низкого потолка, нависшего сверху, и… ответственности?

Волнуется? Мо Юэминь ощутила жалость. Тяжело изгнаннику Царства мёртвых заниматься делами, которые напоминали о прошлом и покинутой родине!

Она замерла на месте, не зная, стоит ли приближаться. Сорванные травы Мо Юэминь бережно прижимала к себе, чувствуя, как острые листья прокалывают тонкий шёлк платья. Хотела принести их, чтобы ободрить. Сказать: если маленькие былинки смогли укорениться, напитаться очищенной ци и выпустить колос, то и брату не нужно бояться. Только вот все утешения застряли в горле при виде его слишком напряжённой спины.

Мо Ишу поднял на неё взгляд, спокойный и немного отрешённый: ограничивающий чужое присутствие. Такой, что сильно напоминал городскую стену, отделяющую местных жителей от непрошеных гостей.

— Тебе что-то нужно, мэймэй?

— Они… — горло перехватило от волнения, и Мо Юэминь сначала прокашлялась и только потом продолжила: — Я принесла сюнчану травы, выращенные под той старой сосной во дворе.

— Похоже, неустанно питала их собственной ци, если уже зацвели? — подобие улыбки коснулось губ брата. Он поискал глазами вазу или хотя бы какой-то подходящий сосуд, не нашёл и пожал плечами. — Прости, мэймэй, этот кабинет не предназначен для цветов.

Он назвал тонкие колоски, невзрачные и неприметные, таким уважительным словом? Мо Юэминь посмотрела в лицо брата и почувствовала, как на глаза наворачиваются кровавые слёзы. Нет, нет… Нельзя плакать! Ещё решит, что ненароком обидел.

Она поспешила к столу, уложила букет на самом краю неимоверно роскошной столешницы из обсидиана, и отошла к отворённому окну. Свежий горный ветер бросил навстречу едва уловимый запах разогретого на солнце камня и речной сырости. А взгляд невольно зацепился за такой же оконный проём во дворце, построенном рядом.