Архетип: наши темные Ребенок, Философ, Странник

Сегодняшний пост о Тенях вызвал в нашем соавторском дуэте довольно бурную дискуссию, потому что среди уже написанных нами персонажей нет тех, кто бы подошел на роль Теней Философа и Странника. А на роль Тени Ребенка нам и вовсе пришлось бы взять персонажа, который в разборе уже был. Однако в итоге мы все же решили, что не стоит натягивать сову на глобус, а потому сегодня мы снова поговорим о Ване из «Города: Немертвых» в роли Тени Ребенка (и да, на этот раз без спойлеров не обойдется, так что будьте осторожны), а также о двух персонажах из будущих проектов: Рахрадее в роли Тени Философа и Ионе в роли Тени Странника.

Вана, думаем, заново представлять не нужно – он все тот же маленький мальчик, живущий в Городе, полном чудовищ. Однако по мере развития сюжета читатель узнает о нем правду: Ван, как и некоторые другие персонажи романа, пришел извне. Он – один из чужаков, заплутавший на своем пути испытаний, и на самом деле далеко не ребенок. Его внешний вид – это отражение его светлой части, той, что искренне хотела верить в чудеса, победу добра над злом и справедливость. А еще – его нежелания взрослеть и брать на себя ответственность. В реальном мире Ван, будучи знаменитостью и обласканный вниманием поклонниц, предпочитал жить, не задумываясь о последствиях своих действий. Он относился к людям потребительски, беря то, что хочется, и безо всяких сомнений и жалости вычеркивая из круга своего общения тех, кто уже сыграл свою роль. Заботясь только о собственных нуждах и желаниях, он причинял окружающим боль – за что в итоге и был сослан в Город. И там, став таким же ребенком с виду, каким был внутри, Ван оказался один на один с задачей наконец-то повзрослеть по-настоящему.

Следующие два героя относятся к одному и тому же сеттингу, который мы уже как-то упоминали в постах ранее: религиозно-фэнтезийный постапокалипсис, в котором в том числе будет бродить в поисках своей мести Ноа (Тень Бунтаря помните?). Рахрадей – если упрощать лор для простоты понимания – местное воплощение Люцифера, и этим, наверное, уже многое сказано. Как и его знаменитый библейский прототип, Рахрадей выступает в качестве антипода верховному божеству – Всематери. И так же, как у сатаны и Господа, когда-то очень давно у этих двоих были свои противоречия. На момент повествования Рахрадей – фигура почти полумифическая, однако он по-прежнему выступает в качестве духовной опоры, идеолога и символа веры для всех еретиков и отступников – всех отвергнутых Небесами. Он практически лидер секты, чья трактовка мироздания и деяний Всематери столь вольна, но при этом заразительна, что в неофитах местная преисподняя недостатка не испытывает вообще.

Иона – еще один герой этого сеттинга и второй, кроме Ноа, главный мужской персонаж. Бессмертное существо в глубоком экзистенциальном кризисе. Ангел в депрессии. Когда-то он был проповедником и нес человечеству слово Всематери, но, прожив много сотен лет и насмотревшись всякого, в том числе итогов локального Апокалипсиса, Иона напрочь заблудился в собственных идеалах и том, что вообще рассказывает людям. В этом смысле он очень похож на Рахрадея, и на протяжении всего пути его постоянно будет преследовать образ Падшего, чья ересь и сомнения разрушили мир. Однако Иона сопротивляется. Он не согласен со Всематерью, но и с Рахрадеем тоже, а потому, снимает с себя сан проповедника, чтобы не переливать яд своей тоски в чужие души, покидает Небеса, спускается на землю и там последнюю сотню лет бредет куда-то, не поднимая головы и почти не осознавая того, что происходит вокруг. В его крыльях выбилось оперенье, плащ пропах табаком, а пол маленькой квартирки в гетто усыпан банками из-под пива. Спустя столько лет поисков Иона так и не нашел ценности ни в чем, кроме, пожалуй, своего мотоцикла: ни в служении, ни в любви, ни в помощи людям. Но он ищет. Продолжает блуждать в сумеречном лесу собственной души, надеясь однажды узреть свет.

Впрочем, все это лишь внутренние конфликты на фоне, ведь история наша начнется с того, как Иона, худший проповедник из всех мыслимых и немыслимых, встречает самую мятущуюся и несговорчивую душу – бунтаря Ноа.