Цитаты АВторского АВгуста: бенефис автора

Продолжаем марафонить в марафоне "АВторский АВгуст" и раскрываться во всей красе.

Однако, здравствуйте!

Сегодня замечательный день, когда с лёгкой руки Катерины Кравцовой, покажу свою творчество более предметно 

11. Настало время цитат! Опубликуйте отрывок из вашей последней (или не последней) книги, где есть афоризм, любовня сцена, смешная сцена, ссора или бой.

Буду препарировать цикл: Хозяйка кофейной плантации

- афоризм:

«„Пока смерть не разлучит вас“ — это здесь не красивая фраза, а пожизненный приговор».

«В этой стране возможно всё. Особенно если у тебя достаточно золота, чтобы убедить святого отца».

«Есть красота, которая утешает. А есть та, которая предупреждает. Как узор на ядовитой змее. Как огонь в камине — прекрасен, пока не выйдет за решётку».

«Дожить до его возраста, да ещё при такой профессии, и не иметь врагов — просто неприлично».

- любовная сцена : Первый поцелуй на портике (Том 1, Глава 6) Мигель выигрывает Викторию в карты у Верейро.

«Он осторожно поставил меня на ноги на каменных плитах портика, придерживая за талию, пока я не обрела равновесие. Его большие, уверенные руки задержались на мгновение, потом отпустили. Он отступил на полшага. Лунный свет серебрил его чёрные волосы и делал шрам на скуле почти невидимым…— Вы такие красивая, — добавил он, и его рука, тёплая и сильная, легла мне на щеку. Большой палец медленно провёл по линии моей челюсти, посылая по коже россыпь мурашек. <…> — Не бойтесь меня, Тори, — его голос стал глубже. — Бойтесь тех, кто мог бы выиграть вас сегодня вместо меня.

Он наклонился ниже. Мир сузился до пространства между нашими лицами. Я видела каждую ресницу, обрамлявшую его глаза, видела, как напрягся мускул на его скуле. Я должна была оттолкнуть его, ударить, закричать, что я не приз. Но я была парализована. Загипнотизирована.

И его губы коснулись моих. Сначала осторожно, почти вопросительно, словно он пробовал на вкус не только мои губы, но и мою душу. А потом, когда я не отстранилась, не нашла в себе сил для сопротивления, поцелуй стал настойчивее. В нём не было грубости, но была абсолютная власть победителя, который безраздельно вступает в права на свой самый желанный выигрыш. Его рука с моей щеки переместилась на затылок, пальцы властно запутались в моих волосах, притягивая ещё ближе».

- смешное: Корсет — академическое орудие пыток (Том 1, Глава 2)

«Когда Мила взялась за шнуровку корсета, я поняла, почему женщины XIX века так часто падали в обморок. Дело было вовсе не в трепетной душевной организации или тонких нервах! Дело было в банальном отсутствии кислорода!

— Мила, — прохрипела я, вцепившись пальцами в край туалетного столика, — ты меня сломаешь. В буквальном смысле. Мои ребра сейчас треснут, как сухие ветки. — Что вы, донна Виктория! — искренне удивилась служанка, сделав очередной рывок, от которого у меня перед глазами поплыли тёмные круги. — Талия должна быть тонкой! Как же вы выйдете к сеньору Педро?

«Сеньору Педро?» — подумала я, судорожно глотая крохи воздуха. — «Да если я выйду к нему с таким объёмом легких, я смогу только шипеть на него, как ушибленный гадюка!»»

- ссора или бой. Я выбираю ссору  (Том 1, Глава 1)

«Паркер дрожал в моих пальцах от желания воткнуться в лоб Егорушкину. Преддипломная работа этого лоботряса заставила меня усомниться в собственном терпении.

Я перевернула очередную страницу и поморщилась от стыда за всю систему высшего образования.

— Егорушкин, — произнесла я тем особым голосом, от которого обычно бледнел даже ректор, — объясни мне, пожалуйста, какого лешего ты описываешь кофейные плантации в Бразилии конца семнадцатого века?

Он сидел на первой парте единственный студент в пустой аудитории, залитой жидким ноябрьским светом. Четыре часа вечера, за окном серый Ростов, а передо мной чёрные глаза южанина, которые смотрели на меня с таким спокойным вызовом, словно это я пишу диплом, а не он.

— Виктория Павловна, а почему вы решили, что их не было? — так спокойно спросил он, что я усомнилась в собственной компетенции.

Я медленно сняла очки. Протёрла их краем шарфа и надела обратно. Не помогло: Егорушкин по-прежнему сидел передо мной и нёс ахинею.

— Потому что кофейные зёрна завезли в Бразилию только в восемнадцатом веке, — я постучала паркером по его рукописи, как по непослушной собаке, которую тычут носом в лужу. — Это не моё мнение, Егорушкин, это факт. Задокументированный, проверенный, подтверждённый десятками источников факт.

— А если источники ошибаются? — вкрадчивым голосом спросил он, не отрывая взгляда от моего лица.

Вот тут я едва не подавилась воздухом. Доктор исторических наук, профессор, специализирующийся тридцать пять лет на колониальном периоде Латинской Америки. Четыре монографии по Бразилии. Три десятка научных статей. И этот… этот недоучка смеет мне заявлять об ошибках источников!

— Послушай, Егорушкин, — я зацепилась за привычную интонацию, за знакомый ритм, нагоняя её, как спасательный круг. — Я преподаю историю этой страны дольше, чем ты живёшь на свете. И ты мне сейчас говоришь, что я не права?

Он наклонился ко мне. Совсем немного, но расстояние между нами сократилось до неприличного.

— Я говорю, что история — это то, что пишут победители, — его голос стал тише, почти гипнотическим. — А реальная жизнь всегда сложнее. В этой стране возможно всё, Виктория Павловна. Особенно если у тебя достаточно смелости…»

Хоть я и отстала, но нагонять буду быстро, поэтому оставайтесь со мной Очень нужна поддержка комментариями