Непрошеные мысли

О, как прекрасны женщины Хэйана! Благородные, с чувствительной душой, идеально воспитанные, они украшают жизнь мужчин; они верны, преданны, покорны, скромны. Встречая на долгом пути невзгоды и горести, они лишь плачут, изящно прикрывая лица рукавами, складывают подобающие случаю грустные стихи, ибо таково предназначение женщины: быть во всем послушной воле отца, мужа, брата. Те же, кто, как Оно-но Комати, решаются нарушить установления Неба, рано или поздно несут заслуженное наказание.

Если женщина добродетельна и ведет себя, как подобает, она получает награду - уважение детей, супруга и родных. Если же удастся ей завоевать благосклонность Сына Неба и родить сына, а боги даруют долгую жизнь, то вознесется она на невиданную высоту – станет Матерью страны.

Так рассказывают о жизни женщин сами женщины – Мурасаки Сикибу, Сэй Сёнагон, мать Митицуны и прочие прославленные создательницы женской литературы Хэйана.

Нам (с высоты прожитых веков) очевидно, что не все было так красиво и изысканно, как написано в дзуйхицу и моногатари, но, с другой стороны, мы догадываемся, что тогдашнее воспитание, умение видеть в каждой мелочи красоту, чувствовать моно-но-аварэ; нормы религии и морали помогали женщинам находить радость в том, что нас – нынешних – возмущает и огорчает.

Прекрасной Нидзё не повезло родиться в эпоху Мира и Спокойствия. В XIII веке годы Хэйана казались временами почти легендарными, чудесными, невозвратимыми.

Тоска по прошлому - его красоте, тишине, мирным радостям, литературе и культуре - сквозит в каждой строке «Непрошеной повести». Нидзё сознательно стилизует дневник под дзуйхицу предшественниц, но изысканное плетение слов, прекрасные танки, явные отсылки к литературным традициям (так, о красоте мужчины нам повествуют, описывая его одежду, упоминая многочисленную свиту и придворный ранг, а о красоте природы – цитируя стихи и прозу прославленных предшественников, некогда писавших – часто тоже понаслышке – об озере, горе, скале) – не смогли убедить меня, что я читаю верную последовательницу женской литературы Хэйана.

Прежде всего, в повести Нидзё не чувствуется спокойствия, гармонии с собой и с окружающим миром, - того, что помогало ее предшественницам не только мириться с печалями, но и радоваться жизни. Текст «Повести» проникнут - нет, не бренностью буддийского понимания этого мира (что было бы легко объяснимо), - но его напряженностью, опасностью, неуверенностью в завтрашнем дне, вызванным той сложной политической обстановкой, в которой довелось жить Нидзё.

Кроме того, в отличие от авторов эпохи Мира и Спокойствия, Нидзё куда откровеннее говорит о бытовых, низких, неприличных вещах. И даже, о ужас, о сексуальных отношениях.

(Кстати, именно по этой причине «Непрошеную повесть» одно время считали чуть ли не порнографией и даже позднейшей подделкой. Благовоспитанная женщина-аристократка такого написать не могла.)

Для меня же откровенность автора стала знаком того, что литературные традиции умолчания эпохи Хэйан остались в прошлом. Никакие стихи, красивые описания, размышления о бренности мира не заслонили главного: «Непрошеная повесть» - история женщины, чья жизнь была разрушена еще в юные годы. Нидзё – всего лишь красивая, хорошо воспитанная игрушка, ей не дано испытать ни счастья любви, ни радости материнства. Прихоти и капризы мужчин, воля вышестоящих – причина всех ее бед и унижений.

В каждой строке я видела боль. Такую, какую не способны скрыть ни моно-но-аварэ, ни мудзё, ни ряса монахини.

Не знаю, так ли понимала сама Нидзё написанное, но у меня другого понимания нет.