«Дом в котором...»

Это моя самая любимая книга. Каждый раз, когда я произношу эти слова вслух, внутри что-то замирает, потому что «Дом, в котором...» Мариам Петросян — это не просто текст под обложкой.

Это не роман, который можно прочитать за пару вечеров, закрыть и поставить на полку к десяткам других историй.

Это параллельная вселенная, которая затягивает тебя целиком, перемалывает твои привычные представления о реальности и оставляет один на один с острым, щемящим чувством тоски по месту, где ты никогда не был.

Я долго не решался написать этот пост. Как можно упаковать в короткие строчки то, что стало частью твоей души? Как объяснить человеку, который не читал, почему серая кирпичная коробка старого интерната для детей-инвалидов становится дороже родного дома?

Здесь нет смысла делать строгий литературный разбор, препарировать сюжет или раскладывать персонажей по полочкам. Это бессмысленно. «Дом» сопротивляется анализу. Его нужно не анализировать, его нужно чувствовать, вдыхать и проживать.

Давайте сначала немного поговорим об авторе, потому что история создания этой книги удивительна сама по себе. Мариам Петросян, художница-мультипликатор из Еревана, писала этот роман почти двадцать лет.

Только вдумайтесь в эту цифру. Она не писала его на продажу, не думала о гонорарах, издательствах или литературных премиях.

Она создавала этот мир исключительно для себя и для своих близких. Персонажи жили в ее голове, взрослели вместе с ней, меняли свои имена и привычки. Мариам рисовала их портреты, записывала обрывки их диалогов на случайных листах бумаги.

Книга рождалась как живой организм, медленно, слой за слоем. И, возможно, именно поэтому в ней нет ни капли фальши, которой часто грешит коммерческая литература. В ней чувствуется колоссальная, почти пугающая искренность. Рукопись попала к издателям совершенно случайно, через третьи руки, и в 2009 году буквально взорвала читательский мир.

Когда ты впервые открываешь «Дом», первая реакция — это легкое замешательство и даже отторжение.

Перед нами предстает закрытый интернат для детей, от которых отказался наружный мир. Их называют «колясочниками», «ходячими», «неразумными». В обычном мире у них были бы диагнозы, жалость и инвалидные коляски. Но Дом стирает их прежние личности.

Здесь нет имен, есть только клички: Курильщик, Сфинкс, Слепой, Лорд, Табаки, Шакал, Черный. Здесь нет возраста, есть только группы (стаи), живущие по своим суровым, неписаным законам.

Сначала кажется, что это будет тяжелая социальная драма о жестокости подростков или о серости казенных стен.

Но Дом быстро дает тебе понять: ты ошибся, путник, забудь все свои читательские ожидания. Здесь под маской суровой реальности скрывается глубинная, мистическая изнанка. Сам Дом — это живое существо.

Он дышит, он слушает, он принимает или отвергает. У него есть Изнанка — другое измерение, куда могут уходить те, кого называют Ходоками и Прыгунами. И время там течет совершенно иначе.

Для меня «Дом, в котором...» — это книга о взрослении, но не о том банальном взрослении, когда ты просто становишься старше и покупаешь первый костюм.

Это книга о страшном, неизбежном выборе, который встает перед каждым из нас. Выпуске. Для жителей Дома Выпуск — это конец света. Это выход в Наружность — туда, где их считают калеками, где нет магии, где стены не умеют говорить, а люди живут по скучным, плоским правилам. Весь роман пропитан этим нарастающим, удушающим страхом перед неизбежным финалом.

Как поступить, когда твой привычный, безопасный, пусть и странный мир рушится? Уйти в Наружность и попытаться стать «нормальным»? Или остаться в Доме навсегда, раствориться в его изнанке, пожертвовав всем?

Каждый персонаж здесь — это отдельная рана в сердце.

Слепой, вожак Дома, абсолютно незрячий парень, который видит и чувствует Дом лучше всех ходячих. Он дикий, первобытный, преданный стенам до последнего вздоха.

Сфинкс — мудрый, безрукий, потерявший свои зеленые волосы, несущий в себе колоссальный груз ответственности за всех. И, конечно, Шакал Табаки — ходячая энциклопедия абсурда, хранитель старых вещей, шут и философ, чьи монологи можно разбирать на цитаты.

Табаки учит нас самой важной вещи: даже в самом мрачном месте можно найти повод для праздника, если у тебя есть фантазия и пара старых пластинок.

Я перечитывал эту книгу несколько раз, и каждый раз она открывается с новой стороны. Это удивительный феномен: ты читаешь те же самые слова, но видишь совершенно другие смыслы.

В первый раз ты следишь за сюжетом и пытаешься разгадать загадки. Во второй раз ты просто наслаждаешься атмосферой, запахом сухих трав в комнате парней, скрипом половиц и шелестом рисунков Курильщика.

Ты начинаешь замечать детали, которые пропустил раньше, и понимаешь, насколько гениально сплетен этот текст.

Это книга-дом. Ты заходишь в нее, и ее стены становятся твоими. Ты начинаешь скучать по длинным коридорам, по кофейным посиделкам у Четвертой, по душным ночам Ночей Сказок.

И когда книга заканчивается, ты чувствуешь себя тем самым Курильщиком, которого выбросило в Наружность.

Ты стоишь на автобусной остановке обычного, серого города, вокруг ходят обычные люди, а внутри у тебя горит огромный, невидимый костер, о котором никто никогда не узнает.

Если вы еще не читали «Дом, в котором...», я вам искренне завидую. Но сразу предупреждаю: не пытайтесь понять эту книгу умом. Отключите логику, забудьте про рациональность.

Просто позвольте Дому впустить вас. Станьте на время одним из его обитателей. И, возможно, вы тоже начнете слышать, как по ночам шуршат стены.