Иллюстрация к "Золотые погоны, ржавые дюзы"

Гриня зловеще ухмыльнулся, открывая в памяти своего дешифратора секретную папку, которую он назвал «Золотой фонд Земли». До того, как попасть на «Аскольд», Гриня мало что знал о человеческой культуре. Но долгие вахты в машинном отделении с Михалычем расширили его кругозор до невероятных горизонтов. Под рев гипердвигателя и звон гаечных ключей старый механик обучил инопланетного хомякоида главному сокровищу земного фольклора — матерным частушкам. Михалыч утверждал, что именно эта музыка помогала русским космонавтам не сойти с ума во время первых долгих экспедиций к Юпитеру. — Ну что, элита Галактики, — Гриня подключил свой аудио-модуль напрямую к ксаарианскому ретранслятору, выкрутив ползунок громкости трансляции на абсолютный, стопроцентный максимум. При этом он поставил программный блок на попытки отключить звук с той стороны. — Потанцуем? Хромб нажал кнопку PLAY. В этот самый момент в коридорах Маяка, где остатки отряда Эл-Тариса осторожно продвигались вперед, выслеживая Макса и капитана, произошло нечто невообразимое. Идеальную тишину тактического радиоэфира, где до этого звучали лишь краткие, сухие команды на певучем ксаарианском языке, разорвал оглушительный перебор расстроенной виртуальной балалайки и залихватский перестук деревянных ложек. А затем в шлемах всех без исключения штурмовиков, на максимальной громкости, зазвучал хриплый, синтезированный, но непередаваемо разухабистый голос Грини: «Мимо базы Ксаарианцев Я без шуток не хожу! То им мусор в шлюз закину, То им ж**у, лом всажу!» — Ух, елки-палки, припев! — заорал Гриня в микрофон, стуча лапками по стенке туннеля в такт музыке.