Дневной мальчик спит. Не разбудите его своими ответами

Днем мы делаем уроки. Мы знаем, сколько стоит булочка в столовой — сорок два рубля, и то, что компот сегодня отдает хлоркой. Мы получаем двойки по алгебре, потому что мозг занят более сложными вычислениями: как проскользнуть мимо двери родительской спальни, когда паркет предательски вздыхает под ногой. Наша реальность умещается в расписание автобуса номер четырнадцать и стертые локти на рубашке. 

Мы притворяемся обычными мальчишками. Репетируем улыбку перед зеркалом в ванной, чтобы мама не заметила за ней первобытный ужас. Каждая ложь родителям — «Я спал, я ничего не слышал» — это кирпич в стене, отделяющей нас от полного безумия. Днем мы верим в это так истово, что почти начинаем дышать ровно.

Но вы ведь тоже чувствуете, да? Как только город накрывает тяжелое антрацитовое одеяло ночи, законы физики сдаются в аренду. Занавес падает. И там, во тьме, нет места расписаниям. Там есть только одна цель, выжженная в сознании каленым железом. Найти ее. Ту самую девочку из-за стены. Чье имя взрослые обрывают на полуслове, превращая его в государственную тайну нашего собственного дома. У нас нет ее фотографий. Нет воспоминаний о совместных играх. Только фантомная боль в плече, где она должна была бы держаться, и эхо чужих рыданий из комнаты, которой официально не существует.

Вы перевернули страницу. Вы оставили тапочки у порога, приглушили звук на телефоне. Наш поезд отправился ровно в полночь. 

Теперь мне нужен ваш пульс. Мне плевать на отзывы критиков. Мне нужно знать, выдержала ли ваша нервная система двустороннюю гравитацию этого мира. Напишите мне. Но отвечайте честно, пока дневной мальчик спит:

• На какой странице щелкнул выключатель лично для вас? Когда старый плед впервые стал парусом корабля-призрака? Или когда тень под кроватью загустела настолько, что превратилась в портал? Назовите строчку, после которой пригоревшая яичница вашей мамы навсегда перестала быть просто едой, а стала частью ритуала маскировки.
• Чей смех звучит громче в ваших ушах сейчас? Тот искренний, дневной хохот на школьной перемене, который мы используем как лучшую броню против кошмаров? Или тот тихий, едва уловимый смешок тени, которая вчера поманила вас пальцем со старого чердака? Что стало вашим компасом — рассудок или обман?
• И главное. Самое страшное в нашем мире — это не гниющие чердаки. Не чудовища, охраняющие правду. Самое страшное — проснуться утром и понять, что дневной мальчик тоже был чьей-то искусной выдумкой. Скажите… когда вы закрыли книгу (если осмелились закрыть), кто именно смотрел на потолок из вашего тела? Уставший школьник, которому пора вставать на алгебру? Или тот, чьи глаза уже привыкли к темноте платяного шкафа?

Луна встала ровно над коньком крыши. Третья ступенька лестницы снова скрипнула, хотя на нее никто не наступал. 

Если вы ответите — значит, вы все еще балансируете на лезвии бритвы вместе со мной. Если промолчите… возможно, ваше место в соседней комнате уже ждет нового жильца. А может, вы просто слишком хорошо научились лгать самому себе.

Переверните страницу обратно. Приглушите дыхание.  Следующая станция — та самая комната, куда вам запрещали входить. Я жду ваших отчетов до первого луча солнца. Потому что рассвет здесь стирает память гораздо эффективнее любой сыворотки доктора " Черного тюльпана ".