Побег

Нас завели в помещение без окон, где стояла металлическая кушетка с фиксаторами для тела, типа тех, что бывают в психушках, и что-то отдалённо напоминающее аппарат МРТ. Вдоль одной из стен шло большое окно, через которое за происходящим наблюдал маленький, лысый человечек с планшетом в странного вида очках. Двое монахов подкатили тележку и приказали первой женщине раздеться и лечь на кушетку. Закрепив тело ремнями и сняв ошейник, один из монахов достал что-то типа пистолета и, приложив к шее женщины, нажал на курок. Раздался звук «пшш» — судя по всему, это был пневматический шприц для инъекций. Через пару минут женщина на кушетке заснула. Она казалась неживой, и только медленно поднимающаяся и опускающаяся грудь свидетельствовала, что женщина жива. Я просветила её своим «томографом» — все процессы жизнедеятельности в теле сильно замедлились.

Монахи затолкали тележку в «МРТ» и закрыли дверцы, потом один из них стукнул в окно. Коротышка кивнул, и на стене перед ним возникло схематичное изображение человеческого тела в разрезе. Маленькие пальцы в перчатках кликнули в некоторых местах на изображении и нажали на большую зелёную клавишу под картинкой. «МРТ» зажужжал и через минут пять–семь стих. Над дверцей загорелась зелёная лампочка. Один из мужчин обошёл устройство и стал вынимать пластиковые прозрачные контейнеры, перекладывая их в нишу под окном. Несмотря на то, что было в контейнерах, я до последнего момента не верила в происходящее.

Не верила — пока не увидела то, что было на тележке, которую выкатили из устройства. Человеческий окровавленный скелет в куче срезанной кожи, мышц, сухожилий и органов, которые не понадобились. Монах приспособлением, напоминавшим небольшой топорик, стал отделять кости скелета друг от друга и запихивать их в одну из двух тумб у стены, на которые я вначале не обратила внимание. Запихав последнюю кость, он закрыл крышку и нажал на клавишу. Мерзкий звук перемалываемых в муку костей заполнил комнату. Собрав всё, что осталось от тела, совком монах в несколько приёмов запихал в тумбу чуть большего размера, закрыл крышку и нажал на клавишу.

— Ты, — сказал он, обращаясь к женщине, стоявшей передо мной, — помой тележку, раздевайся и ложись на неё.

Женщина взяла стоявшее рядом ведро с тряпкой и стала мыть тележку. Тем временем монах, который укладывал контейнеры с органами и кровью в нишу под окном, закрыл дверцу и стукнул в окно. Коротышка кивнул и стал доставать со своей стороны контейнеры, упаковывать их в пакеты и перекладывать в очередную нишу на стене.

Внутри меня проснулся зверь. Такой ярости я не испытывала даже тогда, когда меня насиловали каннибалы и чешуйчатая собака ела мои кишки. Я видела, как каннибалы заживо ели человека, напоив его предварительно зельем, чтобы он не умер от болевого шока. Поедая плоть своего врага, они думали, что вместе с тем получают его силу. Это был целый ритуал — они демонстрировали жертве, как они поедают её плоть, чтобы дух умершего испугался и не стал им мстить. Они поедали жертву, но видели в ней человека. Это было ужасно, дико, страшно — я сама в этом участвовала, — но это и на сотую долю не было так ужасно, как то, что происходило сейчас. Женщин осеменяли, использовали как суррогатных матерей, доили как коров и дешёвую рабочую силу, а потом просто разбирали на запчасти, удобрение и пищевую добавку для следующих обречённых.

И перед смертью заставляли помыть стол, на котором их будут разделывать.

Второй получил спицу в глаз — рухнул рядом с товарищем. Схватив топорик, я со всего размаху ударила по стеклу- оно пошло трещинами как лобовое стекло в автомобиле. Карлик с той стороны стоял, прижав лапки к груди, как будто не верил в происходящее. Удар! Ещё раз с разворота и стекло осыпалось внутрь водопадом. Я прыгнула в комнату запутавшись в длинном подоле балахона рухнула на колени. Карлик вышел из ступора и заверещав по заячьи бросился к двери на противоположной стене комнаты.

Вдохнув грудью странный воздух комнаты я, не вставая на ноги по лягушачьи прыгнула ему на спину валя его на пол и впиваясь зубами в шею. 

Это был третий человек, которого я «выпила», и первый кого «выпила» с удовольствием не мучась укорами совести. Когда карлик перестал дёргаться и затих я встала и подошла к нише с контейнерами. Тело начало восстанавливаться я чувствовала резкую боль в глазнице и как растягивается кожа на местах ожогов. Взяв два контейнера с кровью несчастной, вскрыла их зубами и выпила, не обращая внимание на то, что часть крови проливается мимо.

Я еле успела присесть, задрав балахон посреди комнаты. К запахам крови, озона и страха прибавился запах общественного туалета. Стянув с себя одеяние, я захохотала как сумасшедшая. Что разобрали Оленьку на запчасти? Хуй вам! Обмакнув остатки одежды в вонючую лужу у ног, я написала на стене ХУЙ ВАМ! И ещё нарисовала на стене схематично, вдруг русского я зыка не понимают. Перепрыгнув обратно в коридор, сняла рясу с монаха и натянула её на себя. 

Странно, а почему так тихо? У них тут что никаких скрытых камер нет? Настолько уверены в безопасности?Мой взгляд упал на троих оставшихся женщин. Одна из них домыла тележку и улеглась на неё. Другая тупо смотрела на меня, жуя окровавленный край балахона.  Третья просто равнодушно пялилась перед собой. Коровы, скот. Ну их хоть можно понять они такими стали не по собственной воле. А люди на земле которые доводят себя до такого же скотского состояния добровольно употребляя наркоту, заливаясь до бровей аокоголем или поменяв мозги на миску еды и картинку в телевизоре? Взяв чёрный жезл и спрятав под балахон спицы и топорик я направилась к двери. Интересно сработает или жезл-ключ как-то настроен на своего владельца?

 Выяснить этот вопрос мне не удалось. Когда до двери осталось несколько шагов она отворилась и в проёме двери показался ещё один монах за спиной которого маячило пара товарищей. 

- Эй, что здесь творится? - Задал он мне вопрос и осёкся поняв, что я не один из его коллег. 

Пользуясь его замешательством, я подскочила и со всего размаху зарядила ему ногой по шарам.  В ноздри ударил приятный запах боли, исходивший от скрючившегося на полу человека. Проскользнув в дверь, я вогнала одну спицу в живот попытавшемуся меня схватить монаху и оставила её ему на память. Второй вместо того, чтобы попытаться меня схватить, направил на меня жезл и на что-то нажал. Резкий удар тока отправил меня на землю. Потом ошейник ударил меня ещё раз разрядом, заставив тело выгнутся дугой. Что-то хлопнуло, запахло озоном и шею обожгло огнём. Я поднялась на четвереньки, тряхнула головой разгоняя звёздочки и сдёрнула с шеи кусок обожжённого пластика. Монах тыкал в меня жезлом и на что-то нажимал. Выхватив вторую спицу, я пригвоздила его стопу к земле, он с воем повалился на землю. Хотелось прыгнуть ему на грудь и отблагодарить, вырвав зубами горло. При одной мысли об этом рот наполнился слюной. Но из зданий уже выбегали монахи и что-то кричали. Я рванула к теплицам. 

Мимо меня что-то свистнуло и стекло теплицы обрушилось вниз водопадом. Я запрыгнула на крышу и побежала по коньку не обращая внимание на крики и осыпающееся позади меня стекло. Добежав до конца, прыгнула на стену. Не знаю, что помогло больше адреналиновый допинг или проснувшаяся во мне тень древней богини, но я выдернула единственный шанс допрыгнув до стены и ухватившись за край подтянулась и залезла на стену. Передо мной было натянуто два ряда тонкой металлической проволки. Что-то ударило меня в спину и чуть было не бросило на проволоку. Сорвав балахон, я бросила его на преграду и перелезла на внешнюю сторону, что-то обожгло мне руку. Я оттолкнулась изо всех сил от стены и прыгнула в море.