Новый рассказ...

Где-то в Куршевеле, в каменном хамаме, а может быть, в обнимку с влажной ногой хамона, в престижном отеле Карловых Вар или в хвалёной сосновой даче с финского дерева, в каких-нибудь чертогах Карельского перешейка сидит знатный добротный дядя. Дядя, чей жировой запас сильно превосходит норму организма, дядя с глубоким экзистенциальным миром, так называемый «бумер, которому удалось». Дядя этот — настоящая раковая опухоль для своих детишек, которые, хоть и рассованы по зарубежным вузам, но все они расхлябанные и распоясанные, легкие их в колумбийском налете а в глазах порнография и блеск от Картье. А еще напуганные они и, самое главное, системно униженные отцом. И, может быть, дядя никогда не заносил руки ни на одного из своих птенцов, но морально травит он их регулярно с самого детства. Раковая опухоль - дядя, и для своей матушки, которую он измотал с самого начала своего пути, раковая опухоль он для своей жены и целой плеяды любовниц собранных со всех частей света , коих он десятки раз унижал и бесчестил, по давно сложившемуся регламенту. Также он раковая опухоль для всех своих помощников и сотрудников, партнёров и старых друзей, и извергает дядя из себя духовную вонь ровно столько раз в день, сколько делает вдох кислорода. Токсичный дядя, циничный дядя, злой дядя, злой до мозга костей... И злоба его, зависть и обида тянутся бесконечной линией откуда-то оттуда, зародились они там, куда мы попадём ближе к концу этого рассказа.

Но все эти люди, которых дядя видит и с кем он разговаривает, чьи номера телефонов есть в его списке, — это лишь 0,03% тех, кому он является большой и гнойной раковой опухолью. Есть где-то за провинциальным курганом, возле древней славянской речушки, что разбивалась на дюжину дивных ручьёв, производство, коим владеет дядя …Производство это нарушает все законы экологии, травит воздух и почву, воду и, самое главное, души, с двадцать тысяч душ, начиная от самой престарелой уборщицы, которой стабильно недоплачивают зарплату, уборщицы, под которую уже готова папка в плане по срезанию льгот и пенсий, и заканчивая руководящим составом в виде совета менеджеров, экстренно перевезённых из столицы, купленных с потрохами, для выполнения местных задач, купленных за дорого, но связанных по рукам и ногам. Директора эти живут в страхе, нервно и регулярно отгибая шторку в своих номерах отеля и глядя сквозь окно на чёрный бронированный «Гелендваген», припаркованный внизу, так как их уже ждут на работу бритые сопроводители с трехступенчатыми затылками и маргариновым загаром. И двадцать тысяч душ, что служат градообразующему производству и всем вытекающим подсистемам, травятся недостачей по зарплатам, отсутствием медицинских протоколов, серым и уродливым интерфейсом своего дня, организованного делом жизни дяди - раковой опухоли, растущей и наливающейся с каждым днем.

То сырьё, что приходит к дяде на завод, приходит некачественно, тот материал, что получают после переработки дядиного производства, уходит небезопасным. Где-то на другой стороне земного шара в странах третьего мира, представители комиссий садятся в новенький Audi и падают самолёты, сходят с рельсов поезда, проливают нефть танкеры , но это потом, через 15–20 месяцев, какие вопросы? У дяди все взятки гладки. А пока, словно в адском водовороте, свой серый и блеклый день сурка проходят 20 тысяч душ на градообразующем предприятии. А дядя в этот момент сидит в Макао и на 7,5 миллионов долларов, что за последнюю неделю отчеканили 20 тысяч человек, играет в рулетку с несколькими китайскими проститутками, и улетает капитал за 3,5 часа. 7 598 600 долларов уходят в клешни крупье, а 1 400 долларов — на бутылку добротного 25-летнего Chivas Regal. Пьет виски дядя и осознает что когда этот виски закатали в бочку, он как раз просил знакомого, чей срок подошел, заглянуть к маме и передать ей что его руки и ноги целы, что на хате не холодно и что бы завернула леденцов побольше на следующую передачку … И просыпается дядя в шёлковой постели на следующий день и ехидно улыбается глядя в зеркало на потолке, ведь в следующей неделе ещё 7,5 миллиона долларов придёт на криптокошелёк…

Дядя этот словно точка во вселенной, которая всюду портит воздух, куда бы ни пришёл дядя, где бы он ни был, цветы начинают вянуть, вода приобретает жёлтый оттенок, воздух становится густой и кислый. Но что вспоминает дядя, когда сидит на трёхпалубной яхте в Адаманском море и смотрит на демонстрирующих свои секреты, худеньких трансов, каждый из которых покрасивее молоденькой Милы Йовович? А вспоминает дядя старый советский ковёр на который размазывал козявки в детсве, кинескопный телевизор ч/б, обкалупаный турничок во дворе и старую разломанную хоккейную коробку. Вспоминает белые банты и платье однокласницы и конечно густой ворох темных волос что торчали из ее трусов, которые он заметил , когда та неакуратно взбиралась на велосипед - это были его первые осознанные интимные переживания...

Продолжение ищите у меня на странице... 3 рассказ в сборнике «Не влезай - убьет!»