Новая глава!

Уважаемые друзья, хочу поделиться с Вами отрывком из книги "Во имя порядка: на закате древней эпохи", а точнее из её новой части - "Глава 19. Последние союзники":

Внезапно земля затряслась пуще прежнего. Впереди, со стороны скараггского лагеря стала виднеться быстродвижущаяся линия воинов, полностью скрывших очертания вражеских укреплений. Они двигались столь стремительно и так быстро мелькали, что не походили на простую пехоту.

- Кто там!?

- Скараггская кавалерия! – крикнул Геллон. – Лёгкие конные лучники! Всем приготовится!

- Не только! – выкрикнул один из братьев.

- Хм… скараггские уланы, - хмуро отметил магистр, увидев, как под пождём сверкает множество железных наконечников длинных копий.

Переброшенные вольные роты пращников не способны остановить кавалерийское наступление – их небольшие щиты и медные пластины на зелёных рубахах едва ли станут достойной защитой против копий и пик. Их прикрыли по флангам копейщики из роты, которые сформировали защитные группы, выставив громоздкие чёрно-жёлтые павезы, подтаскивая куски надолбов и баррикад, укрепляя позиции кучами дерева и камней, образуя непроходимую для кавалерии линию.

Пятеро братьев будут буквально стены кавалерийской ордой. Они одни в поле и выстоять против конного наскока – невозможно, их сметут. Ван Монфор собирался уже отдать приказ об отступлении на укреплённые позиции, как прикрытие «нашлось» само по себе.

- Я их остановлю, - провыл меднобронный колосс, выходя вперёд и становясь пред рыцарями и магистром. Такую стены из металла будет нелегко преодолеть, а чтобы защитить себя по флангам, братья Ордена бросились стаскивать куски баррикад, доски и обломки укреплений, втыкая их в землю и прикапывая.

Впервые за последние дни скарагги решились бросить кавалерию в бой. На неровной местности её движение не будет таким быстрым, а пересечённая местность разорвёт и без того вольный строй, но всё же это намного быстрее, чем на своих двоих. А учитывая, что они решили ударить по отступающей пехоте – их атака будет сокрушительна, они буквально покромсают в спины воинов Нерима.

Третья рота и пращники окопались возле Форта и Церкви, фактически спрятав одну из рот тринадцатого полка седьмой дивизии южного военного округа неримской армии. Кто-то из застрельщиков или ротных чародеев забрался на возвышенности укреплений, чтобы корректировать огонь или самим обрушивать каменный дождь или же сокрушительные заклятья.

Кавалерия приближалась очень быстро, уже слышались крики и ржание лошадей. Свист камней и рёв огненных шаров раздались над головой – пращники и чародеи обрушили стрелковую мощь на скараггов. Всадники один за другим полетели с сёдел, целые тройки всадников пропадали в вихре огненных взрывов, пропадали во взрывах электричества или всполохах ледяных вихрей.

Геллон насмотрелся на это. Прошло несколько дней тотальной войны и вот вновь на них надвигается волна противников. Лёгкая пехота скараггов показала свою неэффективность, теперь же они решили отправить более сильные подразделения – и так до полного истощения защитников. Геллон понимает, что в самом конце этой войны на поле боя выйдут самые могучие скарагги, а также их нечестивые инфернальные союзники, дабы смести остатки неримлян.

- Смотрите, - взвыл Матэаосос, - там новый враг.

Вместе с кавалерией скараггов наступали и могучие латники, облачённые в чёрную сталь, пульсирующую сеткой адского пламени. Они скачут верхом на могучих монстрах, с громадными устрашающими рогами, бычьими головами и мускулистым телом, также окованных тяжёлыми и толстыми пластинами стали.

- Похоже демонам не терпится нас уничтожить!

- Приготовится! – скомандовал Геллон, вынимая пистолет и выцеливая жертву. – Против нас вышли «Всадники грешной ярости и адского гнева». Так просто их не одолеть.

Вся мощь таранного удара пришлась в корпус Матэасоса, раздался гул и стуки, древки с треском ломались, не оставляя и царапины на сверхпрочном корпусе.  Колосс в ответ выставил длань, сопло выпустило пожар, озаривший пространство – целый шквал липкого огня залил скараггов, обращая целые шеренги в куски жареного мяса.

Сбоку средняя ударная кавалерия попыталась обойти рыцарей, но не сумела преодолеть накиданные преграды. Братья Ордена воззвали к силе веры, к милости Единого и простёрли руки к мрачным дождливым небесам, дабы испросить помощи света. И Бог ответил. В руках «Стражей Завета» образовались светозарные копья, которые тут же полетели в массу скараггов. Дротики, сотканные из света и потусторонней святости, ничего не весели – они летели подобно стрелам и разили сквозь броню, превращая её в горелую ткань или плавленый шлак. За одним брошенным в ладонях тут же появлялись новые.

Застрельщики и чародеи усилили обстрел. Пращи прошибали черепа, ломали кости, выбивали глаза и приносили множество неприятностей всадникам.

Конные лучники стали осыпать ливнем стрел позиции защитников – тысячи и тысячи стрел затмили и без того тёмное небо. Братья Ордена спрятались за баррикадами и корпусом древнего героя, металл лишь звенел, когда сталь сыпалась на него. То и дело, когда удавалась возможность, кто-то из рыцарей подавался наружу, чтобы метательным копьём сразить очередного скарагга.

Геллон присоединился к перестрелке. Пистолетом он скосил трёх всадников и бросившись забивать порох, почувствовал, что тот окончательно отсырел. Обновленная сила пальцев помогла сжать могучую эгиду с рисунками и рельефом на фронте, в правой руке место заняла могучая булава, каллиграфическая светящаяся письменность на которой говорила строками священных псалмов.

Простая перестрелка не была долгой. Скарраги достигли позиций копейщиков и атаковали на низкой скорости, встретившись со стеной павез. Неримляне же ответили бодрой работой копий – они находили слабые места в броне и вонзали в мягкую ткань или кожу шилоподобные наконечники, скидывая всадников с лошадей.

- Стоим за родную землю! – подбадривали себя воины. – Нерим! За родной Нерим!

- Не дадим пройти врагу! – кричал капитан роты, вздымая объятый зачарованиями меч, сражаясь с командным взводом в первых рядах. Клинок с ужасающей точностью и мощью рассекал доспехи и лёгкие деревянные щиты, опрокидывая всадника за всадником.

Конники скараггов столкнулись о стену щитов, не способные её пробить или хотя бы прорваться. Пущенная в бой кавалерия ни шла ни в какое сравнение с более тяжёлыми подразделениями орды, поэтому обычные неримляне бились с ней на равных, поднимая нестерпимый стон боя. Часть островитян направились по широкой дуге, чтобы окружить роту, но там конные подразделения встретились с баррикадами, надолбами и рядами кольев, которые заставляли лишь растягивать линии. Часть всадников опасно отдалилась в отчаянной попытке окружить неримлян, за что и поплатилась – арбалетчики и лучники штатных войск, замыкавшие отступление основных сил методично расстреливали окраины орды, а чародеи испепеляли противника, заставляя его откатываться обратно.

Геллон, опрокидывая двуручный меч за спину, подняв булаву, воззрел на целое море всадников, которое окружило их подобно водной глади – маяк. Они не могут преодолеть надолбы и Матэаососа, чем его братья пользуются в полной мере – светотканные копья разят скараггов одного за другим, герой Аккади отгонял их широкими взмахами убийственного молота… до тех пор, пока до них не доскакали твари адской ярости.

Меднобронный колос пошатнулся, демоническая пика смяла пластины его брони, но он выстоял. В ответ герой древности одним нисходящим ударом сломал хребет седловому монстру и перехватил манипулятором дьявольского латника. Сжав «пальцы» он раздавил тварь, панцирь с хрустом смялся, превратившись в покорёженную банку с раздавленным паштетом. 

Отшвырнув мертвеца, Матэасос снова использовал огонь, чтобы расчистить пространство пред собой – липкое и едкое пламя буквально смело, обратив в полог горелого мяса скараггские подразделения.

Артиллерия, шаманы и лучники скараггов атаковали в унисон. Объятые ядовито-зелёным пламенем снаряды гибельным дождём пали среди неровностей грязного ландшафта, грохнулись на бастиды и взорвались среди порядков пехоты. Застрельщики разлетались в стороны, крепкая стена щитов тут же ослабевала просеками, а баррикады разносились в опалённый мусор. Молнии и огненные стрелы вместе с зелёными вспышками срывались с посохов шаманок, встречаясь с плотью неримлян. Пращники, крича и съёживаясь, падали наземь, дёргались в судорогах и умирали. А стрелы противным безостановочным дождём падали с неба, заставляя всё время крыться щитами и доводя стрелковые подразделения до неспособности вести обстрел.

В ответ неримляне лишь силами магов скашивали ряды и шеренги противника. Немногочисленные ротные чародеи, закрепившись на возвышенностях, атаковали орду мощью чародейского огня и молний – пламя и электричество массами магической энергии упали на голову скараггов, методически выкашивая отряды конников, скрывая их за яркими ослепительными вспышками.

Могучие демонические всадники достигли неримской копейной пехоты и прошли её, словно бы там никого не было. Копья лишь бессильно лязгали о латы, не способные пробить могучую защиту. Сами же всадники дьявольской ярости длиннющими и пылающими огнём пиками пронзали кольчуги и пластины обычных пехотинцев, нанизывая их словно мясо на шашлычный шампур. Люди закричали и завопили, с агонией и воплями встретили союзников скараггов, на этот раз уже неримляне стали падать один за другим. Пара всадников пробилась сквозь заградительные линии, и вклинились в толпы пращников. Зелёные «островки» пехоты моментально стали кровавыми всполохами, лёгкие застрельщики умирали один за другим, их тела и одежды превращались в рваные куски, а щиты кусками бесполезного дерева.

- Отходим! – скомандовал Геллон, отсекая мечом руку скарагга, узрев прорыв в рядах союзников. – К расположению роты! Вперёд!

Матэасос прошагал среди братьев и напором всего корпуса снёс баррикады. Взмахнув молотом, он отшвырнул два десятка скараггов, второй взмах и ещё полдесятка отлетели с переломанными костями. Освободив пространство, он выставил сопло и напряжённой струёй огня буквально смёл противника со своего пути, прорезав линию прохода едва ли не до позиций неримской пехоты. Не останавливаясь, Матэаосос рванул вперёд уподобившись настоящему тарану.

Древний аккадиец движением «рук» буквально сметал всадников, неудачливые скарагги слетали с лошадей с переломанными костями и рваными телами, превращая поле боя в пропитанный кровью кусок земли, устланный ковром трупов. На полном ходу, залитый дождевой водой и покрытый багряными пятнами, он врубился в дьявольского всадника. Манипулятором он сжал «конника» и сорвал его с дикой твари, сломав позвоночник с хрустом стали и костей. Секундой позже мощным ударом молота он сломал позвонок и невиданному быкоподобномиу монстру, обратив его тело в бурлящую лужу зловонного тёмного ихора.

Геллон и братья оказались в расположении роты за несколько минут бега. Усталость давала о себе знать, но он держал себя в руках, хоть и ноги уже дрожали. Схватившись за пистолет, он рукой в которой щит, нацелился на ещё одного всадника адской ярости, устроившего кровавую возню в рядах застрельщиков. Всего пара секунд, и рука скрылась за белым дымом, а звук грома и вспышка огня ознаменовали залп – свинцовая пуля с невообразимой точностью поразила латника в шею, разбив сочленения доспехов.

- Каков план? – спросил Геллон, пнув кол, он на всё острие вошёл в грудь подскакавшего всадника. – Капитан, чтоб тебя!?

- Стоять насмерть, пока не поступит приказ об отступлении, - он закрылся треугольным щитом от удара топора, опустил его и уколом поразил скаррага в подбрюшье. – Нам больше ничего не остаётся!

- На нас наседают! Их вдесятеро больше!

- Ничего страшного! – офицер вовремя отступил, пика прошла в сантиметре от него, обеими руками он ухватился за неё и выдернул её; скарраг схватился за костяной топор и уже намеревался атаковать, как получил в лоб свинцовым литьем, расколовшим череп и скинувшим всадника.

- Нужно отступать! – крикнул Геллон капитану. – Занять выгодные позиции!

- Нет!

Ван Монфор ничего не ответил. Скрываясь за могучей эгидой, терпя множество ударов пик, костяных и железных сабель и топоров, ему оставалось только продолжать отмахиваться палицей. Он направлял сокрушительную сталь в щиты скараггов, с диким хрустом ломал ноги лошадей, круша всадников. Его братья орудовали двуручными клинками, превращая наступающих в шинкованный фарш.

Матэасос занял удобную позицию, став истинным священным знаменем возле которого объединились неримляне. Используя остатки топлива, он испустил последнюю струю пламени, которая окутала огненным облаком оставшихся троих «Всадников грешной ярости и адского гнева», заставляя жарится их эфирные тела в полных латах. Вонь вместе с паром поднялись такие, что кого-то из скараггов и неримлян стало буйно рвать, но это не остановило противостояния.

Скарагги, чувствуя скорую победу и пользуясь брешами, которые создали их дьявольские союзники, лишь усилили натиск. Конные лучники убрали луки, опустошив колчаны и обнажив сабли с топориками, бросились в атаку. Неримские копейщики рассредоточились, закрывая дыры и пользуясь тем, что Матэаосос и Геллон с братьями и капитаном по центру смогли максимально укрепить его, превратив его в неприступную стену.

Натиск лишь усилился, чародеи роты и шаманы скараггов сошлись в магическом противостоянии, раскрасив поле битвы всполохами огня, вспышками света и раскатами грома. Над головами сражающих пролетали огненные, электрические и зелёные вспышки, ментальные щиты то и дело вспыхивали либо небесно-голубым, либо ядовито-зелёным, порождая дожди искр. Каждый чародеи или шаман мог бы направить мощь магии супротив пехоты, но тогда тут же ослабит ментальную защиту своей стороны и станет лёгкой жертвой для вражеских магов.

То и дело скараггам удавалось прорваться за линию щитов, надолбов и кольев, но каждый прорыв то и дело купировали застрельщики. Опьянённый гневом битвы, распалённые и доведённые до неистового отчаяния пращники хватались за фалькаты, закрываясь небольшими зелёными круглыми щитами. Защищённые лишь бронзовыми нагрудными пластинами, они в быстром бегу врубались во всадников и вступали в сражение с конными лучниками скараггов. В ближнем бою, среди неудобной сети надолбов и баррикад, островитяне на конях, прикрытые лишь куртками, а реже элементами кольчуги и пластинами сырого железа, оказались лёгкой добычей даже для пращников. Те стаскивали их с лошадей, с лёгкостью кромсали фалькатами куртки, но сами получали страшные раны от сабель и топориков.

Геллон с наступающей усталостью наблюдал за боем… ничего не внушало оптимизма. Он отступил, подставил плечо, когда один из сержантов командного отряда поймал грудью скараггскую пику. Он подхватил парня и помог ему мягко «лечь» на землю. Солдаты из санитарной поддержки тут же подбежали к нему, но один из них моментально получил удар пикой в плечо. Ван Монфор мощным нисходящим движением эгиды прижал древко и булавой переломил его. Всадник схватился за топорик и дёрнул лошадь вперёд, но тут же его глаз расшиб камень пращника – он грохнулся в грязь и тут же Геллон до страшного хруста сломал ему рёбра парой ударов булавы.

Сердце стучало словно бешенное, силы стремительно покидали тело, а противный морозный холодок от дождя сковывал каждое движение. Небеса были всё те же серые и неприветливые. В уставшем изнеможённом рассудке рождалась мысль при виде целого моря скараггов, единственным препятствием для которых стали системы надолбов, Матэасос и павезы:

«Господи, неужто я тут и умру? Неужто именно здесь мне суждено пасть? Если на то Твоя воля, да будет так», - согласился с печальным положением дел Магистр Ордена.

С мрачной решимостью он продолжил сражаться. Эгида украшена цепями, веленевыми листками, скреплёнными сургучом и фигурой чаши с пламенем наполнилась внутренним святым светом, став ослеплять скараггскую конницу, по средине строя наступление прекратилось. 

- Крепись, брат, - промолвил Матэасос. – Твой Бог взирает на тебя.