Авторский август. День 11

Авторский Август продолжается. Сегодня одиннадцатый день. 

Дни девятый и десятый можно посмотреть здесь: https://author.today/post/910615

Настало время цитат! Опубликуйте отрывок из вашей последней (или не последней) книги, где есть:

- афоризм;

- любовная сцена;

- смешное;

- ссора или бой.

В одном отрывке, к сожалению, всего выше перечисленного не найдется, но вот в одной книге - есть. Готовьтесь, будет ооочень много буковок!

- афоризм(ы):

— Если хочешь добрый урожай, не дай сорнякам загубить его. Ведь так учили раньше?

Быстро пробежался взглядом по странным закорючкам, медленно опустился на колени. Это была любимая скоропись Птаххетепа, начертанная копотью масляной лампы. «Мой господин, мой любимый Сахемхет, — стал громко читать на родном языке и сразу переводить, чтобы Эмилия тоже понимала написанное. — Если ты читаешь эти слова, значит, у меня получилось спасти тебя от гнева того, кто зовется твоим единокровным братом. Не жалей, что меня нет рядом. Не тоскуй по прошлому. Забудь все, на что я потратил большую часть своей жизни. Не ставь целью понять то, что давно мертво. Будь счастлив! Живи, люби, воспитывай своих детей и внуков! Оставь мертвое мертвым, а с живыми пусть будет живое… Старший брат твоего отца, хранитель текстов храма Тота и библиотеки Древних — Птаххетеп».

Не думал, что окажусь правым, считая учителя своим дядей. Через сорок с лишним веков его голос зазвучал в прощальной надписи.

— Я начертаю пару строк на стене? Подождешь? — попросил жену дать немного времени. Я не мог не оставить послание учителя без ответа. Поднял кусок расколотого диска и процарапал ниже на мягком известняке его же скорописью «Я услышал тебя, мой учитель! Я следую твоим словам. Будущее важнее прошлого, но прошлое создает будущее. Владыка обеих Земель Сахемхет Неферефкара Хор Ахет».

- любовная сцена:

Утро понедельника выдалось прекрасным: прохладным, с легким ветерком. Идеальное для праздника и прогулки по реке. Я стоял в небольшой комнате, отведенной супругой под совместный гардероб. За годы сна она увеличила количество моих древнеегипетских нарядов в десятки раз (до этого был единственный — свадебный). Там висели и простые опоясания, и расшитые передники, и длинные рубахи, и торжественные наряды из жатого льна. Такому количеству точно выполненных копий позавидовали бы и мировые музеи, и киностудии. И это, не говоря о полках с украшениями. Конечно, самое ценное — подлинники — жена держала в сейфе. Выбор оказался трудным. Добрался до последней вешалки, где под чехлом висел свадебный жаккардовый костюм. Но он не к месту на подобном торжестве.

— Растерялся? — прозвучал голос супруги, явно уставшей ждать меня. Она предпочла классическое царское платье в стиле начала Девятнадцатой династии.

— Ты права, — вздохнул в ответ.

— Уже выбрал, но считаешь, что такой наряд будет не к месту?

— Все верно. Ты знаешь меня лучше, чем я сам.

— Нет. Простая наблюдательность и женская интуиция.

Она прошла в конец гардеробной и сняла последнюю вешалку.

— Это твой день! Он должен быть таким, каким хочешь только ты!

— Люблю тебя!

Нежно поцеловал Эмилию. Зачем я это сделал? Какие гости? Какой праздник? Она ответила, прижала меня к стене. Я утонул в ее поцелуях, в ее ласках. Мы спрятались, как два влюбленных школьника в маленькой подсобке. И, конечно же, слегка опоздали на свой же пароход… где-то на час. Помятое платье супруга сменила на вечернее темно-зеленое с золотой отделкой. Прием в древнеегипетском стиле плавно перетекал в обычное современное светское мероприятие, что ни капли не расстраивало меня.

- смешное:

Стемнело. Было необыкновенно тихо, только в холодеющем воздухе усиливался шум вечерней Западной Саккары. Водитель уже спал, а я смотрел сквозь стекло на далекие звезды, становившиеся с каждой минутой все ярче, искал очертания знакомых созвездий, шепотом напевал любимые песни — одним словом, развлекал себя как мог.

— Не скучали, мальчики? — уставшая, но такая счастливая, Стефания открыла заднюю дверь внедорожника, где последние семь часов «жили» Махмуд и я: измученные, грязные и очень голодные.

— Ты быстро… — промямлил, с неохотой отрываясь от созерцания звездного неба. — А мы уже ночевать тут собрались.

— Вставайте, «хранители гробницы». Помощь подъехала.

- ссора или бой:

ссора

После обеда Эмилия ушла провожать гостя. Мы остались наедине.

— Я бы не отказался от брата, — произнес он, изучая меня взглядом. — Надеюсь, ты не всезнайка и ученый зануда, как все вокруг?

— А похож?

— Еще не понял, но вид у тебя сногсшибательный! — рассмеялся мальчик. — Я Стефан.

Только хотел представиться, как в зал вошла Эмилия.

— Мальчики, у меня серьезный разговор к вам обоим. Пересядьте на диван, так будет удобнее.

Я устроился среди декоративных подушек, Стефан сел рядом, обнял меня. Супруга улыбнулась:

— Знакомы всего несколько минут, а уже лучшие друзья.

— Мам, а он, правда, мой брат? Почему никогда его не видел? Я так хотел младшего братика, а тут старший! Моя мечта!

— Давайте, я вас познакомлю. Сахемхет, — она указала на меня, — это Стефан, твой… — она замялась, смахнула навернувшуюся слезу. — …твой сын. Стефан, это твой отец — Сахемхет Аджари.

Я почувствовал, как он отстраняется от меня. Радость на лице мальчика сменилась злостью.

— Знаешь, мамочка, — с отчаянием в голосе выкрикнул он, обращаясь к Эмилии, — если уж захотела завести молодого любовника, так бы и сказала! Что, я не вижу, сколько их за тобой ходит?! Зачем этот бездарный спектакль, что он — мой отец?! Ты никогда не говорила о нем. Кормила обещаниями, что скоро все узнаю! Нравится этот сопляк? Так живи с ним! Я тебе не мешаю! И, вообще, я хочу жить у дедушки и бабушки в Бирмингеме!

— Это не обман, — попыталась оправдаться она. — Перед тобой твой родной отец! 

— Ненавижу тебя! Вас обоих! Лжецы!

Стефан выбежал из зала.

— Откуда сын? Искандер усыпил всего на несколько месяцев… Или не месяцев?

— Одиннадцать лет… — всхлипнула супруга. — Прости! Это из-за меня ты столько проспал. Прости!

Она села рядом. Я молчал, бросив все силы на осознание сказанного ею. Больше десятилетия выпало из моей жизни. Но как?

— Прости… — продолжила Эмилия, с трудом сдерживая слезы. — Я не хотела, чтобы ты видел, как тяжело дается мне беременность. Всего лишь продлить твой сон еще на полгода! Чувствовала себя так плохо. Я управляла Службой древностей из палаты, страшный токсикоз, лекарства. Решила оградить тебя от этого неприглядного зрелища. Во флаконе оставалось немного пыли, когда ты засыпал. Развела все и добавила в капельницу. Я не знала, что Искандер наполнил его заново. «Пыль» такая легкая, что не понятно, сколько ее там… Как же доктор ругался, когда остановилось твое сердце…

Я слушал исповедь жены. Перебивать не хотелось, ждал конца или длительной паузы.

— Икрам постарался создать такие же условия, какие были, когда ты спал сорок веков, — пыль должна быть не только внутри тебя, но и снаружи. Больница и квартира не подходили. Попробовали и чуть сами не уснули. Я купила этот дом, оборудовала герметичную спальню, куда заходила только в костюме бактериологической защиты. Ткань для постельного белья тоже сделали на заказ, как матрас, подушку и одеяло. Мы со Стефаном жили на другом конце дома. Я не пускала его к тебе, не говорила, чтобы не рвался в комнату. Боялась, что он уснет, как и ты, или умрет. Понимаешь? Я боялась его потерять! Это счастье, что ты так быстро проснулся! Икрам говорил о полувеке, не меньше.

— Сообщи Искандеру.

— Он знает. Знает, как Джон и Захия. Он с ними... Уже два года.

Опустил голову. Так тоскливо мне еще никогда не было. Столько потерял знавших меня людей. И даже в своей семье стал чужим. В сложившейся ситуации я увидел единственный выход...

— Ключ от гробницы Птаххетепа, — произнес я и протянул супруге руку ладонью вверх.

— Не дам! — воскликнула Эмилия, вскочила с дивана, испуганно посмотрела на меня. — Зачем он тебе? Что ты задумал?

— Исправлю ошибку, которую совершила моя приемная мать. Ключ, прошу тебя. Не отговаривай. Не надо. Я тебя люблю и прощаю. Но так будет лучше для всех. Я всего лишь сказка, а сказки всегда заканчиваются…

Она беззвучно поднялась, ушла и вернулась минут через десять со связкой ключей и большой дорожной сумкой. Красные глаза и мокрые ресницы говорили о том, что она плакала.

— Там лестница и фонарь. Этот ключ от…

— Я разберусь, не переживай. Выйди замуж за будущего министра! Сын тоже его любит. Будь счастливой, какой никогда не была со мной! 

Поднялся. Не оборачиваясь, направился в сторону предполагаемого выхода. Такому мне не оставалось места в привычном ходе времени. Ни принца Сахемхета, ни фараона Сахемхета не существовало для историков. Мир ничего не потеряет, если я исчезну так же, как и появился.

боем не назовешь, но заварушка получилась

Берхет замолчал, ослепленный светом фонарика. Я испугался не меньше него, ибо понять, кто стоял, преграждая выход, было невозможно.

— Кто вы? Что здесь делаете? — пронеслось по залу и эхом отразилось от стен.

— Представители Службы древностей Египта. Мы сообщали о нашем визите, — ответил я, как старший среди нас.

— Пройдемте с нами.

Мы с Эмилией переглянулись: разберемся в кабинете начальника и продолжим гулять по шедеврам древней архитектуры. Без сопротивления проследовали в небольшое здание, находившееся рядом с блокпостом и музеем в километре от храмов.

Нас буквально затолкали в комнату с большим столом и стульями вокруг него, заперли снаружи.

— Это, как минимум, тянет на похищение, — заворчала супруга и полезла в карман за телефоном.

Однако, позвонить не удалось. В помещение тут же ворвались трое вооруженных мужчин, беспардонно нас обыскав, забрали документы, средства связи и вещи, имеющие хоть какую-нибудь ценность.

— Вернусь в Каир, разгоню всю эту шайку! — вспылила леди Аджари-Карнарвон, бросилась к закрывшейся перед ней двери и застучала кулаками.

Лучше бы мы сидели и спокойно ждали. Дверь снова распахнулась, двое охранников вцепились в супругу. Подобного обращения с ней я не мог допустить. Буквально вырвал ее из цепких рук, оттолкнул к стене, приготовился защищать. Мужчины рассмеялись, один из них покачал головой, словно осуждая мои действия. Я понимал, что проиграю схватку в первые же секунды, оставив Эмилию без защиты, поэтому решил просто пожертвовать собой, отвлечь их внимание на себя: несколько шагов вперед, сжатый кулак и удар со всей силы в челюсть охранника. Мне тут же заломили руки за спину и вытащили за дверь. В коридоре стоял мужчина, судя по виду, их начальник.

— Я глава Службы древностей, профессор Сахемхет Аджари, — произнес, морщась от боли в запястьях.

— Вот что, парень, министром не хочешь назваться? Ты меньше всего похож на высокого начальника и еще меньше — на профессора.

Он грубо засмеялся, охрана поддержала его.

— Не верите — вызовите сюда министров Такриди или Насиба. Они подтвердят, что я — это я.

— А потом получим выговор, что плохо работаем? Дергаем высокопоставленных людей из-за жалких безбилетников. Это ваша развалюха стоит на якоре посреди Нила?

— Нет. Мы на машине приехали. На такси, — стал врать, чтобы команду парохода не взяли под стражу, как и нас.

В дверь снова забарабанили. 

— Приструните дебоширов! — приказал начальник своим подчиненным.

Изловчившись, я пнул ногой под колено одного из охранников. Пострадавший сорвал с пояса дубинку, набросился на меня, швырнул на пол. Я инстинктивно закрыл руками голову, свернулся калачиком. Удары пришлись на руку и ребра.

— Хватит! — рявкнул начальник. — Трупы мне не нужны. Его в соседнюю комнату, а с дамочкой я сам поговорю.

Попытался встать, чтобы схватить его и не дать добраться до Эмилии, но меня уволокли к соседней двери и бросили в маленькое темное помещение. Попытался встать, но боль в груди и руке оказалась настолько сильной, что закружилась голова и потемнело в глазах. Переломы? Вполне вероятно, как и трещины. Лег на спину, прижал к телу правой рукой левую. Боль чуть стихла. Закрыл глаза, а в голове стучало: «Как там Эмилия? Только бы не стала качать права…» Я не заметил, как отключился.

Очнулся от того, что кто-то приподнимал меня. Надо мной стоял Одари и тихо командовал медбратьями скорой помощи.

— Эмилия? Она не пострадала? — спросил его.

— С ней все хорошо. Тут такие разборки начались, — ответил доктор. — Сейчас здесь служба спасения, полиция, директор музейного комплекса, даже губернатор мухафазы прилетел на вертолете. Этим же вертолетом вас в больницу доставят.

— Вы со мной?

— Конечно. Вы же мой подопечный.

Я закрыл глаза и погрузился в полудрему от лекарств.

Новое пробуждение было снова в больнице. Рядом в кресле сидела Эмилия и, облокотившись на тумбочку, спала.

— Что пожелает мой Владыка? — тихо, но очень торжественно произнес Берхет.

— Есть хочу. Еще лечь поудобней.

Доктор нажал на кнопку. Край койки приподнялся, помогая принять мне полусидячее положение.

— Сильно меня потрепали?

— Трещины в ребрах и предплечье, гематомы. Вам еще повезло, что без сотрясения мозга. Но в корсете и с шиной на руке придется месяц походить.

— Что там произошло? Я так до конца и не понял.

— Сейчас закажу завтрак и все расскажу по порядку.

От Одари я узнал, что они пригрозили жене, что еще раз изобьют меня, если она не успокоится. Леди Аджари-Карнарвон притихла. Потом приехала служба спасения. Ее вызвал капитан, когда не смог дозвониться до Эмилии. Служба спасения вызвала полицию, так как встретила сопротивление со стороны охраны комплекса. Пленников освободили, самодура начальника с подчиненными взяли под стражу. Стоило телефону оказаться в руках супруги, как она быстро поставила на уши всех власть имеющих, вплоть до губернатора.

— Повезло, — озвучил свои мысли в конце рассказа.

— Да. Повезло… что леди Эмилия дает четкие указания на случай, если долго не выходит на связь. Она набрала отличную команду на «Солнечную барку». Быть в ее подчинении — лучшее, что случалось со мной.

Я улыбнулся. Отлежусь несколько дней, и все вместе поплывем обратно в Каир. Хватит приключений на наши седые головы. Современный Древний Египет уже заждался своих фараона и царицу.