Серьезный дядя

Сразу пятеро пар глаз. Только зашел — встречают, как ждут. Все разные: пара начальника «всея жизни», мужик он, кажись, строгий. Пара военному: ну какое таврическое совещание сейчас без военных? Пара человеку компетентному, грамотному, умному, но жутко занудному. Пара телепню. И пара строителю, который хотел быть где угодно, только не здесь.

Совещуха серьезная. Компетентный предлагает выход из сложившейся ситуации. Из тех немногих грамотных слов, что понял: идея отличная и в целом не сложная, но вот по-простому изложить он ее не может. И на все вопросы дает такой пространный и сложный ответ, что начальник жизни опускает глаза. Военный так кипит, что аж краснеет. Строитель уже по второму разу проклял совещание и присутствующих, а телепень… ну, он просто телепень, чего от него ждать?! 

И тут смотрят на Алекса, то бишь на меня, ибо, как выяснилось, начальник только что сказал: «А вы, Алекс (*нет, он назвал меня не Алекс и не Сашенька, но для плавности пусть будет так), что скажете?»

А что скажу? Вот что-то возьму и ляпну, вот просто так, чтоб не молчать. 

Военный оживился, лицевое выражение с «убью вас, суки» сменилось на «убью вас, суки, но попозже». Строитель уже рад, что здесь, так в уме прикидывает математику за второй класс, множа гипотетически спизженное на возможно проданное. Человек компетентный улыбается — наконец его идею поняли, только непонятно, почему со второго раза. А телепень… он, может быть, ковыряет в носу или что-то такое.

Начальник жизни доволен. Не-е-е, не то слово. Наверно, «доволен» он бывает с женой или любовницей, или еще с кем-то. Мы знакомы не так много, и все же довольным его не видел, он скорее удовлетворен. Последняя проформа: 

— Утверждаем в работу.

Отлично. Но все опять смотрят не туда. На самого безответственного человека в кабинете, и это, чтоб вы понимали, нихуя не телепень.

— Что по сроку? А вот здесь как? А вот тут? И прочее.

Подозрительно что мне отвечать на вопросы. Пофиг, просто несу муру.

— Все согласны? 

И да, они, бля, все согласны. Военный сухо кивает. Компетентный улыбается, ведь он единственный понимает, какой это блудняк, и в отличие от меня не понимающего, понимает и рад, что его сия участь миновала. Телепень рассматривает муху, что срет, сидя на шторе. У строителя от нетерпения подергивается глаз. И тут вдруг: 

— Алекс, приступайте.

— Хто — я? А вы часом не попутали ниче? То есть я-то каким боком? — подумал Алекс, а вслух сказал тупо: — Сделаем.

И честно говоря меня не пугает ответственность, знаю, что сделаем. Всегда делали, и сейчас сделаем. Да, будет много шума, крика, пиздежа и прочего, особенно за то, что Алекс заигрался в начальника. А еще придется дохера работать. А я не люблю работать! Ни дохера, ни вообще — просто не люблю. У меня, можно сказать, аллергия на работу: я чихаю, пержу и плачу, у меня плохое настроение, потенция пропадает. И у слова работа и рабство один корень. Вот зачем оно надо! 

Но главное, что удивительно, это как в их головы пришла эта идея. Серьезно, как? 

Выхожу, значит, с тарачки, смотрю — идет навстречу: лохматый, помятый, небритый, в дырявых кроссовках, жмаканых джинсах и желтой, цвета утренней мочи после перепоя, футболке, на пузе с улыбающимся Дональдом Даком. Что Дональд, что товарищ — ни дать ни взять — братья по разуму. Даже телепень и тот в рубашке да брюках. А он еще и заулыбался — хотя улыбка и дебиловатая, но отдаю должное — добрая. А вообще один взгляд, и сразу чувствуется запашок дешевых приключений, средних бюджетности бухла и женщин, чья ценовая политика толком и не определена, но по мере удаления от борделя она явно растет. Как этому человеку можно что-то доверить? Ему даже сто рублев не дал бы — ясно, все прострет. Тут разминулся с зеркалом.

И если серьезно, вот что поразило: помните, в детстве, юности и, может, дальше встречался вот такой персонаж — серьезный дядя, который все порешает? Это, конечно, не Алекс. Нихуя не порешаю, но вот что странно, некоторые уверены, что порешаю. Заливать не буду, приятно до чертиков, когда твое слово имеет вес. Но с другой стороны, иэто тоже полностью серьезно мне оно не надо, не тот возраст чтоб так «дешево» продаться. Да и дядя получается крайне странный: например, на сообщения от бывшей стоят словечки из warcraft 3 «надо больше золота», на маму — рычание хищника, а на дочку «Хей-о» из Борды. И на всех троих звонок — Имперский марш. И далее в таком духе.

Да я ж сам еще ребенок, какой нафиг дядя! Не хочу становиться дядей — ни тем, кто порешает, ни тем (*что намного вероятней), который все прострет. Эй, законодатель, давай-ка отдвигай там порог ухода от «молодежи», рановато пока взрослеть.

Мне как-то сказали: Ты никогда не будешь таким, сяким и третьим, пока не повзрослеешь, тогда меня это задело. Но сегодня уже знаю правду: не хочу быть таким, сяким и третьим. Мне и так хорошо!

Что ж, подводя итог, пожалуй, поделюсь с вами великой одесско-крымской мудростью, меня зовут Алекс, и я утверждаю:  работать надо медленно, но до тухес.