Детство писателя Святослава Логинова

Родители и рождение нашего героя

Родители Святослава Владимировича познакомились на физфаке, еще студентами. Старший папин брат Альберт тоже был физиком, больше сорока лет преподавал физику в ЛИИЖТе, его жена – тоже физик – работала в Пулковской обсерватории, Миша – мамин брат – занимался геофизикой, снимал геофизические показания по всей России, был сначала заместителем главного геолога, а потом главным геологом на БАМе. Когда интерес к геологии в стране угас, экспедиция распалась, оставались всего две ставки – начальника экспедиции и лаборанта. Много лет Михаил Логинов продолжал выезжать на лето в экспедиции, когда в институте ему подписывали очередную командировку, только что не подмигивали, мол, «хорошо устроился мужик, полгода отдыхает на казенный счет, да еще и жену свою лаборантом оформляет». Но вопреки убеждению, с позволения сказать, коллег, чета Логиновых реально проводила полноценные съемки, трудясь вдвоем за всю несуществующую экспедицию.

Потом, когда в стране начала налаживаться экономика, вдруг выяснилось, что геология развалилась до состояния первобытности. То есть остались, конечно, трудяги геологи с рюкзачками и молоточками, которые зачастую не имели представления о реальной науке, и в то же время – продолжал существовать класс кабинетных ученых, тех, что «поля» в глаза не видели. И при этом в Тынде ежегодные съемки не просто наличествовали, а были сделаны лучше, чем где бы то ни было. Стали разбираться, как так? А просто один человек в течение пятнадцати лет неукоснительно выезжал и работал. Его тут же наградили, пригласили в какой-то геологический совет. Но да Михаилу Ивановичу не до того уже было. У жены его – Гали – в сорок лет обнаружили рак легких, причем в такой запущенной стадии, что, по мнению врачей, ничего уже сделать невозможно. Неоперабельна, к чему мучать? Заранее предупредили, мол, в такой-то день начнется воспаление легких и еще через три дня умрет. Крепитесь, и всё такое. В назначенный день стартовала обещанная пневмония, родственники сникли. Но прошло три дня, четыре, неделя, а Галя всё держалась, борясь со смертью. Наконец оттеснив костлявую, женщина поднялась на ноги и жила потом еще семнадцать лет. Опухоли никуда не девались, когда она приходила к врачам и делала рентген, все отворачивались и закрывались руками, живого внутри нее не было ничего, просто мужа, тоже не слишком здорового, бросить не могла. Так и ездила с ним в экспедиции год за годом, кто запомнил ее подвиг? Да никто. Родственники разве нет-нет да и помянут Галину, Мишину жену, что же до мужа, он пережил свою любимую всего-то на полгодика.

Но это мы отклонились в сторону, предки у нашего героя действительно замечательные, о каждом можно отдельный рассказ писать, а то и целую повесть. Мы же теперь вернемся к студентам физфака Владимиру Витману и его жене Евгении. В 1950 году они закончили университет. На Владимира Давидовича в деканате уже давно пылилась заявка из Академии наук, подписанная аж тремя академиками, оставить его при кафедре ядерной физики. Перспективный молодой человек, большое будущее – разумеется, аспирантура. Но, как раз в это время, началось очередное гонение евреев. «Папе показали его личное дело, где поперек его фамилии и имени жирным красным карандашом было начертано одно слово – «еврей». Не помогли все заверения и справки, что-де «Витман» чисто немецкая фамилия, что Давид Витман родился и вырос в Вене… Всех студентов с иностранными корнями послали простыми учителями в деревни. Одно хорошо – поскольку Владимир и Евгения уже успели к тому времени пожениться и произвести на свет сына Александра, молодых супругов не разлучили и послали в Уссурийск Приморский, где девятого октября 1951 года родился герой этой повести – Слава Витман.

В ту пору Евгения практически не работала, потому как сначала появился Саша, потом без передышки Слава. Когда старшему исполнился годик, произошло несчастье – Саша бежал, держа в руках стакан, споткнулся, упал и уколол себе глаз. Мама тотчас схватила пострадавшего ребенка и побежала с ним в ближайшую больницу. Судя по всему, укол был незначительным, глаз можно и нужно было спасти, но началось нагноение. Один укол пенициллина – и ребенок бы выздоровел. Но пенициллин был во всём мире, кроме СССР. Семья Логиновых отлично знала, что такое не сделать вовремя этот самый укол, у маминой сестры – тети Люси, как называли ее дети – в 1947 году родилась дочка, которая вскоре заболела дифтеритом. Дифтерит лечился этим самым пенициллином в течение всего двух дней.

После смерти дочери тетка озлилась на весь мир. Святослав Владимирович запомнил ее как страшно злобного человека, который никому добра не пожелает. Что хотите, на этом она сломалась.

Прекрасно понимая, «что день грядущий» им готовит, родители решили бороться до последнего, мама лежала в больнице с Сашей, которому, несмотря на заражение, пытались спасти глаз, а полугодовалый Слава жил дома один. В то время отцам не давали бюллетень по уходу за ребенком – не положено. Так что несчастный Владимир Давидович, уходя, пеленал Славу, кормил его манной кашкой и убегал на работу, умудряясь заскочить к ребенку во время обеда, во второй раз покормить его и убежать снова. Вечером он перепеленывал малыша, снова кормил его, стирал, спал пару часов, и наутро всё начиналось сначала.

Слава родился совершенно здоровым ребенком 4,5 кг – богатырь, но несколько месяцев такой жизни его чуть было не доконали, так что восьми месяцев от роду он весил целых шестнадцать килограммов и при этом не держал головку.

Летом стало понятно, что спасти Сашу могут только в Ленинграде, еще точнее, в клинике Филатова, и в полном составе семья двинулась в обратный путь. Жара стояла страшная, неспешный поезд флегматично полз целых 12 дней. На столик в маленьком купе мама ставила таз с холодной водой, куда клали больше остальных страдающего от несносной жары Славу. Во время остановок папа выскакивал гулять с Сашей, об отправлении поезда сообщал сигнал колокола, заслышав который, «ученый горьким опытом» Саша с визгом летел в сторону своего уже начавшего двигаться вагона, папа подхватывал ребенка и запрыгивал с ним на ходу.

Едва поезд прибыл в Питер, мама бросилась с Сашей к врачу, но… за двенадцать дней невыносимых транспортных условий глаз вытек, вместо него образовалась жуткого вида яма, началось воспаление мозга.

Проведя осмотр Саши, врач какое-то время тяжело глядел на ждавшую его приговора маму, и наконец:

– У вас же есть еще мальчик…

На следующий день мама взяла Славу, своя ноша не тяжела. Восемь месяцев, шестнадцать килограмм, и не держит головку. Врачи глянули – охнули, такого рахита еще никто не видел. Несколько месяцев без движения да на манной кашке…

– У вас же есть еще один мальчик? – запинаясь, выдавил из себя профессор, вдруг поймав себя на дежавю.

После чего Филатов лично взялся за Сашу с его воспалением мозга, посчитав первенца семьи Витман более перспективным. Славу же решилась выходить бабушка – Мария Петровна Логинова. Так как врачи отказались спасать ее внука, бабушка посчитала лишним впредь прислушиваться к медицинским советам, а против всех правил побрела на рынок, купила курицу и отпаивала малыша бульоном.

В результате обоих мальчиков удалось вытащить с того света. «Хотя лысина, как следствие рахита, осталась. – Святослав Владимирович наклоняет голову, чтобы я получше разглядела. – У нас в роду нет ни лысых, ни плешивых – я единственное исключение».

Это был фрагмент из книги "Богатыри Невы", которую можно прочитать здесь: https://author.today/work/164474