Отзыв 1. Ричард Десфрей. «Сорок третье октября»

Не так давно я предложила друзьям принести тексты мне на критику.
Сегодня я добралась до первого текста. Он был предложен к третьей «позиции», то есть на написание всесторонней и несдержанной рецензии с критикой о том, что мне не так.

Приступим.

Ричард Десфрей. «Сорок третье октября».

Как большой любитель прелюдий, я начну издалека.

Когда Ричард предложил этот текст, я удовлетворённо улыбнулась сама себе: рассказ уже лежал в моей библиотеке, ожидая своего часа. Однако с библиотекой ведь какая штука... Там много чего лежит. И далеко не всё читается. А тут автор сам попросил обратную связь — идеально. И я пошла смотреть, что там по лайкам.

Лайков было мало, комментариев тоже. А, начинающий, порадовалась я. Что может быть приятнее, чем говорить о текстах новичков? А потом я таки открыла сам текст и поняла, что что-то тут не то. Передо мной кто угодно, но только не новичок. И я пошла в блог. Посмотрела, увидела даже собственный комментарий под одной из записей. И снова сказала себе: ага. Профессионал.

И теперь я нахожусь в странном положении. Человек, чьи тексты печатают на бумаге, хочет от меня критики своего рассказа.

А я вообще для этого хто?

Впрочем, из этого положения меня выводит сам автор. Потому что критиковать его текст очень сложно: не зря его рассказ навёл меня на понимание опыта автора ещё раньше, чем его посты об изданных книгах. Так что... Ну, я просто буду как в том анекдоте: что вижу, то и пою.

А вижу я пример хорошей классической научной фантастики.

Кстати, что должен написать автор, чтобы его произведение можно было отнести к классике? Например, он может написать энциклопедию жизни некоего периода, как это получилось, скажем, с «Евгением Онегиным» или «Доктором Живаго». Или он может написать нечто, затрагивающее настолько глубинные пласты человечности, что время и быт вокруг этих проблем будут вообще неважны. Важен будет только человек и его проклЯтые, вечные вопросы к самому себе.

В этом рассказе речь идёт об одиночестве. Куда уже извечнее, не так ли? Причём одиночество здесь выписано очень болезненно: люди есть, но через свидетельства их смерти или недостижимости. Главный герой не заточён в башне или на одинокой мёртвой планете, нет. Он слышит голоса умирающих где-то в космосе людей. Путешествуя с одной искусственной планеты на другую в набитом обломками прошлого космосе, он обнаруживает признаки ушедшей жизни. Так ведь живём и мы, ищущие близкого среди голосов мёртвых, долгих одиноких дней, обрывков чужих мыслей и чувств. Не правда ли? Мы, ищущие автономии, независимости, предпочитающие заводить собак, а не детей, случайных партнёров по играм, а не друзей, ради которых можно полететь на край света, заработок, а не призвание и единомышленников, — мы вдруг однажды оказываемся в том месте, где звучат только голоса мёртвых. И хорошо, если мы способны не признать их за живые разговоры. А может ведь быть и иначе.

Главному герою везёт. В своих скитаниях по космосу, который уже не назвать Ойкуменой, он находит человека, который становится его другом. Они вынуждены жить на соседних планетах, ведь эти самые планетки так малы, что способны выкормить лишь одного. А энергии теперь так мало, что видеться они могут только раз в год, да и то ненадолго. И это тоже ведь очень реалистично. Даже если ты встретишь того, кто тебя поймёт, с кем будет хорошо, сколько времени в потоке жизни реально можно будет уделить духовной близости с этим человеком? Работа, быт, отдых — и что остаётся на то, чтобы просто поговорить, не спеша? Чтобы услышать и быть услышанным? Мало. Слишком мало у нас времени на то, что столь важно.

Но с энергией ещё вот какая история в рассказе. Сами планеты здесь существуют только за счёт искусственно создаваемой гравитации: внутри каждой планеты (пакса) спрятана гравитационная установка, которая, подобно человеческому скелету, держит на себе плоть пакса — почву, растения, животных и, конечно, воздух. Установка может выйти из строя. И тогда кончится всё. Ради одной этой коротенькой сцены, где главный герой вспоминает, как разлетелся чужой пакс, стоит прочитать рассказ. И задуматься: а почему катастрофа происходит после первого же произнесённого не в пустоту «Привет»? Словно чужая планета не выдерживает столько желанной близости другого. Словно годы одиночества делают связь с другим смертельной.

Автор очень хорош в техническом смысле. С одной стороны, он не скупится на обоснуй происходящего. Например, мне было очень приятно почитать про то, почему именно герои могут видеться только раз в году и что вообще из себя представляет год. С другой стороны, этот самый обоснуй остается доступным даже такому махровому гуманитарию, как я. И, как тот самый гуманитарий, я хочу отметить еще кое-что. Ричард выписывает свой рассказ-метафору одновременно прямо (герои буквально обсуждают, зачем и почему мы разбрелись по разным планетам, разделив Землю на куски) и очень ненавязчиво, поэтому она никак не мешает читать рассказ как фантастическую зарисовку — а это ли не мастерство? Любитель космоса прочтёт своё, любитель философии — своё.

А я, человек, искавший, что бы покритиковать, прочла рассказ, на котором хочется учиться писать.

И вам его тоже рекомендую.