Маленькая шалость

Отредактирован

Я споткнулась о корягу и полетела кубарем в овраг, прижимая к себе маленький, недавно сорванный с дерева плод—фонарик. Хорошо, что овраг был не очень-то глубоким, а ручей, на его дне пересох с весны. Плюхнулась на песок, покрытый невысокой, колкой травой, мелкими ветками и сухими листьями. Подрыгала ногами и руками, ощупала голову, проверяя, цела или нет, оказалось, повезло, ничего не сломала и не отбила. В мыслях же при этом крутилась только одно: если бы ручей не пересох, то сейчас в грязюке изгваздалась, дед бы на порог не пустил.

Мне на нос упала капля. Стерев её, я с подозрением взглянула на небо: тучи собирались с обеда, клубясь низко, над самыми верхушками деревьев. Подождала настороженно, но дождь идти пока не собирался, вот и хорошо.

Ярка заголосил на весь лес: — Яська, ты куда провалилась?

Я как раз к этому моменту встала, но от неожиданности вздрогнула, наступила на камень и завалилась боком на склон. Зашипев, уселась на землю. И ведь угадал ехидно усмехнулась я, потирая ушибленный локоть, провалилась. Поднялась, отряхнула ладони и одёжку. Штаны зияли дыркой под коленкой, а рукав рубахи намок и почернел — где-то грязь всё-таки осталась. Я принюхалась, но стоячей водой не пахло. Землёй и травой, вот и ладно. Ой, всё-таки не повезло, дед, конечно, наругает, если заметит. Ну да ничего. До утра ещё далеко, вернёмся затемно, в дом проскользну тихонько, как мышка.

— Ярка, уймись! — рявкнул где-то наверху Митька. — Чего орёшь!

— А сам орёшь еще громче… — взбеленился Ярка. — Тенька, слазь с дерева, нам трёх фонариков вполне хватит, ай, осторожно, на меня иголки и шишки сыпятся!

— Я не на ёлку залез! — возопил Тенька.

— Ага, ты дерево шатаешь, а оно ёлку задевает! — отозвался со смешком Митька.

— Ярка, так отойди! — резонно возразил Тенька. — Лучше, чтобы у каждого был фонарик, в лесу темень, а нам еще топать и топать.

— Цыц! — подала я голос из оврага, осознав, что за перебранкой мальчишки обо мне совсем забыли. — Помогите, я влезаю! Под ноги не смотрела, вот результат! — Мальчишки услыхали мой голос и бегом понеслись к оврагу. Я предупредительно заорала: — Стойте! Сами сюда же не свалитесь!

— Яська, ты молодчина, мы именно этот овраг и искали! — возрадовался Митька, его физиономия появилась у края склона.

— Здрасте! — ошалела я, вытаращившись на него как на чокнутого. — Это и есть сокрытый путь? Шутишь? Ничего себе, удобненько, ничего не скажешь! Да, дождичек посильнее, и по нему не проберёшься.

— Небо чистое, звёзды яркие, дождя сегодня точно не будет, — заявил Ярка.

— Какая удивительная наблюдательность! — поддела я. — Ладно, пока нам везёт с погодой, спускайтесь сюда, в овраг. Ярка, что там дальше в указаниях?

Мальчишка вытащил из кармана небольшую книжку. Обложка у нее была необычная, похожая на кору дерева с проросшим по поверхности мхом, тёплая и шершавая на ощупь. Страницы в самом начале книги были исписаны нечитаемыми каракулями и кривыми рисунками, ничего на них нормально разобрать у нас не получилось, как ни старались. Зато несколько страниц в самом конце, после наполовину читаемого рецепта какого-то зелья, запестрели указаниями и особыми приметами пути. Вот только последние два листа в книжке были вырваны, и куда именно вели подсказки, не сообщалось.

Нашли мы книгу, разбирая по заданию родителей Ярки завалы в старом сарае, куда не заглядывали лет сто. Книжку прикарманили, не сообщив взрослым. И уж больно скрутило нас любопытство, куда же ведут указания в книжке? В лес нам разрешалось ходить только до озера, а путь, судя по всему, вел намного дальше, в непроходимую чащобу. И, наконец, под гнётом любопытства, мы решились на ночную вылазку. Ярка назначил себя сам предводителем в походе, но мы особо и не спорили. Книга-то у него в сарае нашлась. Начинался путь от реки, но там всё было просто: по тропинке, столько-то шагов — и мы в лесу. Дальше указания становились путанными и чересчур туманными: сокрытый путь под ногами, расплывчатые, загадочные описания да повороты в лесу, по странным ориентирам!

— В конце сокрытого пути сделать на север ровно пять шагов и проползти под сводом, — напыщенно продекламировал Ярка, но тут же откашлялся и смущённо замялся. — Дойдём — увидим, что там за свод.

— И давайте потише, — зашипел на него Митька. — Чего мы вопим как стая гусей? В деревне услышат!

Тенька с умным видом покивал, отцепляя от своей накидки с капюшоном репьи. Мы с Яркой переглянулись, усовестились и заткнулись. Мальчишки спустились в овраг и мы потопали куда-то в непроглядную тьму, освещая неуютное местечко сорванными с ветвей дерева фонариками, что росли тут и там в лесу. Их свет был бледнее обычных свечных, но зато не гас от сквозняка и неловкого движения. Овраг как-то незаметно обмельчал, склоны слились с поверхностью земли, а мы, вскоре, остановились на вполне себе ровной полянке.

— Пять шагов! На север! — могильным шёпотом напомнил Ярка.

— А север где? — деловито уточнил Тенька.

Митька что-то пробурчал и зашарил по карманам, вскоре обнаружил пузырёк с зельем направления и капнул нам под ноги. В воздухе, над кустами травы, появилась стрела, остриё её и указывало на север, в нашем случае — на нужное направление в лесу. Ярка встал ровненько у того места, где закончился овраг, и отсчитал пять шагов в кусты. Митька плёлся за ним шаг в шаг.

— Ныряю, — заявил предводитель и, опустившись на четвереньки, уполз в заросли.

Митька и Тенька, не раздумывая, полезли следом. Я подсветила фонариком «свод»: вьюнок, сухой колючий куст и паутина. Вздохнула, натянула на голову капюшон, положила фонарик в карман и шмыгнула за мальчишками, не хватило ещё зацепиться волосами за сухие ветки. И тут же уткнулась лбом в плечо Теньки.

— Ты чего? — пихнула я его легонько вбок, поправляя сползающий на глаза капюшон.

— Зацепился, видимо! — пояснил мальчишка, он елозил и дергал за накидку, пытаясь высвободиться. — Помоги.

— Попробую, не шевелись, — буркнула я, выудила фонарик и осветила фигуру Теньки. В рукав его накидки зацепилась ветка, до ужаса похожая на руку скелета, ну очень реалистичная. Я даже оторопела на мгновение, приняв её поначалу за настоящую. Пыхтя, дотянулась до этой ветки и, отломив её, отцепила от ткани и вручила Теньке. — На, храни, на память.

Глаза мальчишки сначала расширились от страха, а потом, когда он осознал, что я протягиваю всего-навсего жутковатого вида ветку, просиял и, схватив её, бодро пополз вперёд. Выбрались мы на укромную прогалинку, укрытую ветвями и окруженную стволами высоченных деревьев и валунами. Ой, я о том, что в лесу есть такие большие деревья, только от Лукича слышала, сама не видела никогда. И поразилась, как-то уж больно быстро мы до них дошли! А путь-то наш не так прост, как кажется! Наподобие лесной тропы, что вела от домика Белогора к деревне. С ускоренным перемещением, но только тогда, когда волшебной тропке вздумается, хотя вредничала она редко. Над верхушками древних исполинов расстилался яркий звёздный покров, скрываясь в непроглядной тьме у горизонта. Тучи куда-то подевались!

— Ага, теперь понятно, идём туда, куда указывают звёзды, вперед! Тридцать шагов под сиянием небес! — воодушевился Ярка, задрав голову, и зачарованно начал было отсчитывать шаги.

— Давай-ка не будем преждевременно радоваться! Вы не замечаете? Уж больно далеко мы очутились за столь короткое время! — заявил Митька, дёргая Ярку за рукав.

— Ой, Тенька, это что? — Ярка соизволил остановиться и теперь с любопытством изучал ветку-руку.

— Меня эта сухая ветка поймала, — хмыкнул Тенька и помахал веткой. — Страшненькая, да? С собой заберу!

— Ага, Митька, да прекрати дёргать меня за рукав. Я сам понимаю, что продвигаемся слишком резво, но нам к подобному не привыкать! Мы идём по волшебному пути, а с него лучше не сворачивать! Это главное правило! — он наставительно задрал палец и нос. Разошёлся!

— Кое-что проверю, — сказала я и юркнула обратно в лаз из веток и вьюнка. Вернее, попыталась, только никакого лаза не было. Я стояла на четвереньках в пугающе трепещущей тьме, освещённой фонариком, без намёка на сухой куст и землю под конечностями. Ойкнув, резво сдала назад. — Обратного пути, похоже, нет!

— И возвращаться тоже нельзя! — продолжил умничать Ярка, но уже без былой уверенности в голосе. — Пока не доберёмся до…

— Докуда? — вспылила я, не сдержавшись. Понимала, конечно, что об этом стоило подумать, прежде чем отправляться в рискованный поход. Но осознание этого факта во всей его полноте, как говорила Василиса, травница из нашей деревни, не изменит текущей реальности. — В книге последних страниц нет, мы понятия не имеем, как и где закончится путь!

Тенька легкомысленно отмахнулся веткой. Глазищи у Ярки горели огнем, нет, этот не свернет, в крайнем случае попрётся в одиночку. Ой, ну хоть кто-то же должен сохранять разум.

— Может, на тех страницах и не было ничего! Нечего тут думать! Топаем вперёд! Решили же! Яська, не сбивай настрой, — он укоризненно на меня взглянул. — Помнишь, что говорил Белогор, волшебство не любит страхов и сомнений.

— Ага, говорил! Но у нас нет уверенности, что этот путь волшебный, а не колдовской с сюрпризами на финише! Разница очень большая! — отмахнулась я.

— Если бы он был колдовской, то путь и сейчас был бы полон ловушек, зубастых зверюг и опасностей! Чего до финиша ждать, — встрял Митька и добавил ехидно: — А у нас разве что вон ветка на Теньку напала. И ты укатилась в овраг!

— Яська, не егози! — поморщился Ярка, но посерьёзнел. Дошло наконец, что он отвечает за младших, и следовало поумерить пыл. Ох и характер у него, безбашенный и упёртый. — От книги тёмной магией не веет, иначе её бы раньше обнаружили. А погоди! — он вернулся к лазу и заявил: — Я же полз впереди, может, очерёдность играет роль!

Всё же сворачивать хождение по ночному лесу ему жуть как не хотелось. Да и мне признаться тоже! Но без дороги обратно это не путь, а ловушка! Ярка сунулся в куст, прополз целиком и скрылся из виду. Мы, нервно переглядываясь, остались под звёздным небом. Когда я досчитала до сорока и хотела было лезть следом, Ярка появился, сияя улыбкой.

— Получилось? — спросил с облегчением Митька.

— Ещё как! Я преспокойно пролез через куст и вернулся обратно, времени много это не заняло. Если хочешь, — он вопросительно взглянул на меня, — вернёмся вчетвером!

— Ну, если хорошенько пораскинуть мозгами, то, скорее всего, влияет не очерёдность, а у кого в руках находится книга, — сказала я с ехидным смешком. — Дай-ка! — Я забрала у него книгу и нырнула под ветки. Куст никуда не исчез. Доползла до противоположной его стороны и, убедившись, что впереди маячат очертания оврага, с чистой совестью вернулась к мальчишкам и отдала Ярке книгу. — Теперь всё в порядке! Книга — часть волшебства пути, а не просто свод указаний. Тридцать шагов?

— Ага, — покивал Ярка, поправляя перекрученную накидку, активно он поползал. — Дальше выходим к древнему дубу, поворачиваем на север и следуем за тенями. Дальше самая странная часть, впрочем, дойдём — разберёмся.

Лес вокруг нас становился всё темнее и гуще. Настоящая колдовская чащоба. Кое-как, но Ярка умудрился отсчитать нужное количество шагов, огибая иногда деревья, но стараясь двигаться хотя бы примерно по прямой. И на последнем шаге упёрся чуть ли не носом в огромный раскидистый дуб. Сверился со стрелой и, указав на север, задумчиво посмотрел под ноги. Луна в этот самый момент выглянула из-за туч, подсвечивая блёклым сиянием невзрачные цветы, росшие вдоль едва заметной в траве песчаной тропинки. К ней тянулись наши длинные, нечёткие тени и, внезапно, отделившись от нас, застыли чуть впереди. И появились они не из-за луны или света наших лесных фонариков, а как будто сами по себе.

— Ого, — выдавил Тенька с тревогой в голосе и зачем-то помахал веткой-рукой.

Тени тут же оказались на своём месте, у наших ног. Луна скрылась, а тропинку хоть и плоховато, но подсвечивали необычные цветы. Казалось, что они вобрали в себя свет небесного светила.

— Ветка у тебя Тенька, что надо, — сказал Ярка с дребезжащим смешком.

— Указаний ещё много осталось? — задал вопрос Митька, таращась в затянутое тучами небо.

— Четыре! — чересчур поспешно ответил Ярка и зашелестел страницами. — Не сворачивай. Звёзды под ногами ведут куда нужно. Брось камень в отражение, не оглядывайся, сделай восемь шагов назад. Обернись. Проход открыт, ступай, да поживее. Не буди, стой и жди. Всё! Ой, книга изменилась!

Он закрыл её и развернул к нам передней частью обложки. Кора позеленела, омолодилась, в одном месте даже появилась почка. Мох, напротив, потускнел, приобретя красноватый оттенок.

— Обнадёживает! — заявила я.

— Эй! Тени опять чудят! — окликнул нас Тенька.

Да, тёмные фигуры пока от нас не удрали, но странно колыхались, словно под ногами была не твёрдая земля, а вода.

— Волнуются, — буркнул Митька. — Идём уже! Осталось немного.

Молча, выстроившись один за одним, следом за Яркой, мы двинулись по узкой тропе. Наблюдая за тенями, а они творили нечто непонятное: удлинялись, раздваивались, съёживались, меняя очертания на совсем уж странные и, кажется, звериные. От их метаморфоз по спине поднимался страх, сжимая сердце в цепких костлявых лапах.

Мы, сорок шагов спустя, вышли к ручейку, протекающему в каменной ложбинке, спадая тонким водопадом со скального массива, около десяти аршин в высоту. Ярка нашёл на берегу камень, подошёл к потоку и, поймав свое отражение, прицельно запулил камнем в воду. Отражение пошло кругами и волнами. Я пошатнулась, в спину ударил ветер, затрещали сосны, заухал вдалеке филин. Не оборачиваясь, мы сделали, как было велено, восемь шагов назад. Сбившись в тесную группу и пихая друг друга локтями. И только после этого развернулись, с изумлением осматривая тёмный разлом в массиве скал.

— Нам туда! — заявил Тенька и шагнул вперёд.

— Стой ты! Книга ведь у меня, вдруг это важно и для того, чтобы идти вперёд, — Ярка поймал его за шкирку и оттащил немного назад, а сам шагнул в расщелину.

Огоньки фонариков осветили открытую пещеру, без потолочных сводов, шагов двадцать по окружности. У широкого камня, уронив голову на руку, спал…

— Это Пущевик, да? — проблеял удивлённо Митька. — То-то на дерево больше похож, старое, искривлённое. Говаривали, запропал он, давненько уже, наши всё спорили, то ли со свету сгинул, то ли на новое место житья перебрался, никого не предупредив.

— Оказалось, что просто путь к нему в берлогу забыли, а книгу потеряли, — откликнулся тихо Ярка.

Не смея двинуться с места, мы застыли у входа в пещеру, памятуя о наставлении на странице. Спящий действительно очень был похож на Пущевика, как описывали его наши местные жители из деревни. Кряжистый, невысокий, ростом примерно с Митьку, и он действительно был похож на ожившее дерево, обряженное в немудреную одежку: штаны с заплатами да простая рубаха-косоворотка. Борода и волосы напоминали спутанные ветки, кожа грубая с наростами, как кора…

Я подняла повыше фонарик и пригляделась. На правой руке Пущевик спал, подложив ее под щеку, а вот левая… Даже в сумраке было заметно, что рукав рубахи пуст...

Я сощурилась, пытаясь рассмотреть получше, и не поверила своим глазам. Внезапно рука появилась. Похожая на сухую ветку, но она в скором темпе приняла более «живой» древесный вид. Охнув, я сообразила, что это за ветка, и излишне поспешно повернулась к Теньке. Мальчишка с вытаращенными глазищами шарил по карманам и осматривал землю вокруг.

— Ветку потерял? — прошипела я.

— Ага, как сквозь землю провалилась! — закивал жалостливо Тенька.

— Не провалилась, вернулась, на место, — я многозначительно кивнула мальчишке на Пущевика.

— Чего? — Тенька рот приоткрыл и уставился на спящего.

Ответить я ему ничего не успела. Пущевик пошевелился, открыл глаза, поморгал, щурясь от света фонариков, и кое-как выпрямил спину. Ох и треск поднялся в пещере! Пущевик внимательно осмотрел левую руку, подвигал ею, сжимая и разжимая пальцы.

— Поди же ты, сбылось, от старая накрутила. Проспал-то сколько, пень дурной! О, — он, наконец, заметил, что у него гости, но радугия не выказал. — Это вы меня разбудили? — требовательно спросил Пущевик, нахмурившись. Мы молча, но неслаженно покивали, не понимая, чем это он недоволен. Пущевик всплеснул руками, вызвав новую лавину треска и скрежета и добавил с хирым прищуром: — Благодарствую! Чай, без дела озорничали? Не чую я тревог да вопросов. Ну, так рассвет скоро, вам пора домой возвращаться, а у меня столько забот накопилась, ох…

Он хлопнул ладонью по столу.

Я, распахнув рот, осматривала знакомую картину: деревенские дома, дорога, дымок из печных труб, мелкий накрапывающий дождик… Повернула голову, мальчишки стояли рядом, с тем же выражением на физиономиях. Не ожидали мы такого быстрого возвращения.

— В книге последние страницы появились, — внезапно заговорил Ярка. — Рисунок нашего нового знакомца Пущевика и коротенькое словесное описание, кто он, что может и в чём помогает. Отдам книгу Лукичу, пусть приглядит, чтобы больше Пущевик так надолго не засыпал.

— Он что там про «сбылось» говорил? — выдохнул Тенька.

— Уж не знаю, кого вы имеете в виду, а я вам говорила, что ещё раз из дома сбежите, уши надеру! Ох, сейчас сбудется, — громко заявила Василиса, деревенская травница, появляясь из леса с корзинкой собранных лекарственных растений.