«Баньши. Дар Ночи»: из чего вырос мой роман ужасов

В марте я опубликовал роман «Баньши. Дар Ночи».

И сегодня решил немного вернуться к нему — не пересказывать сюжет и не писать очередную аннотацию, а рассказать, из каких идей, образов и художественных традиций он вырос.

Мне было интересно сделать не классическую историю о призраке, который появляется ночью и пугает случайных людей.

Мне хотелось построить другую конструкцию.

Начать с максимально узнаваемой реальности.

Дублин. Успешная молодая женщина. Работа в юридической фирме. Развод. Предательство мужа. Личная жизнь, которая внезапно рушится именно тогда, когда кажется, что профессиональное будущее наконец складывается.

И только потом — постепенно — открыть дверь в совершенно другую реальность.

Джейн Остин становится центром этой истории не потому, что с ней просто случается что-то сверхъестественное.

Постепенно выясняется, что происходящее связано с ней гораздо глубже.

Сначала появляются странные видения.

Потом — зеркала, тени, сущности, которые невозможно объяснить рационально.

Затем больница, культисты, попытка побега и встреча с тем, что уже совершенно не укладывается в привычную картину мира.

Мне особенно нравилась идея трёх уровней проявления сверхъестественного: метафизика, сон и физическая реальность. Поэтому сущность в романе не ограничивается одним способом воздействия. Она может вторгаться в восприятие человека, менять пространство, проявляться физически и постепенно разрушать границу между тем, что происходит на самом деле, и тем, что происходит внутри сознания.

Отсюда и один из визуальных мотивов романа — зеркало.

Оно здесь не просто предмет интерьера.

Зеркало становится границей.

И одновременно дверью.

В моём хорроре вообще важна именно эта идея: страшно не только то, что находится по другую сторону. Страшно понять, что оно уже может находиться по эту сторону.

Что меня вдохновляло?

Первый пласт — конечно, кельтская и ирландская мифологическая традиция.

Сам образ баньши для меня интересен именно своей неоднозначностью.

Это не просто очередной монстр.

Это предвестник смерти, фигура, связанная с ночью, потусторонним миром и границей между живыми и мёртвыми.

Но мне хотелось переосмыслить этот образ и сделать его частью современной истории.

Поэтому рядом с древней мифологией оказались автомобили, полиция, больница, юридическая фирма, современный город и обычная человеческая жизнь.

Второй пласт — готический хоррор.

Замкнутые пространства, туман, зеркала, старые тайны, культы, ощущение присутствия чего-то древнего и чуждого.

Третий — современный сверхъестественный хоррор.

Мне всегда интереснее, когда ужас не существует где-то в далёком средневековом замке.

Он появляется в мире, который мы считаем своим.

В квартире.

В больнице.

На дороге.

В лесу.

В зеркале.

В собственной спальне.

Именно поэтому в романе есть сцены, где сверхъестественное буквально вторгается в обычную жизнь. Например, сущность появляется рядом с Джейн, воздействуя уже не только на её сознание, но и на физическое пространство: воздух становится тяжёлым, появляются тени, руки и щупальца, а привычная реальность перестаёт подчиняться нормальным законам.

Но есть ещё один важный для меня элемент.

Психологическая трансформация героя.

В начале Джейн — человек, переживающий очень земную катастрофу: разрушение брака и предательство.

А дальше происходит гораздо более страшная вещь.

Ей приходится столкнуться не только с внешним чудовищем, но и с тем, что постепенно открывается внутри неё самой.

И финальная трансформация для меня была принципиально важна.

Джейн не просто становится очередной жертвой.

Она принимает Дар Ночи.

Она видит собственный лик, состоящий из тёмного тумана, ощущает власть над окружающим пространством — и понимает, что этот путь не был ей навязан. Он существовал в ней изначально.

И вот здесь история для меня окончательно перестаёт быть просто хоррором о монстре.

Она становится историей о превращении человека в нечто иное.

О вопросе, который мне вообще интересен в тёмной фантастике:

Что произойдёт, если человек обнаружит в себе силу, которой боится больше, чем любого внешнего чудовища?

Наверное, именно поэтому «Баньши. Дар Ночи» занимает отдельное место среди моих работ.

Это один из моих ранних экспериментов с соединением современной реальности, мифологии, психологического хоррора, телесного ужаса и тёмной мистики.

Сегодня, когда я смотрю на роман уже с позиции своего нынешнего писательского опыта, я вижу в нём и вещи, которые написал бы иначе.

Но одновременно вижу то, что мне до сих пор интересно.

Потому что для меня хороший хоррор — это не просто набор страшных сцен.

Это момент, когда читатель постепенно понимает:

чудовище пришло не извне.

Возможно, оно всё это время было рядом.

А возможно — оно всегда было внутри.

И иногда человеку остаётся только решить, что страшнее:

встретиться с ним — или принять его как часть себя.

«Если вам интересна сама история — роман уже опубликован - https://author.today/work/579569