Новая обложка у старого рассказа.

У рассказа "Один день из жизни дьяка Новостного приказа" - новая обложка. Спасибо Александру Бровару.

"Опоздаю, как есть опоздаю!.." - пронеслось в голове Глашатьева, и он со всей силы треснул кулаком в обтянутую многими узорчатыми халатами спину возницы:

- Живей погоняй, басурманская твоя душа! Пятак накину!
Бухарец щёлкнул камчой, прямо по ушам своей лошадки:
- Шибче, шибче ходи, ослица, дочь шайтана!
Коняга дрогнула всем телом, рванула, и возок покатил быстрее. Вот и терем слободской судебной управой. Слава Господу, хоть тут постарались, расчистили дорогу. Поди, арестантов выгоняли сугробы раскидать.
Дьяк сунул вознице гривеник с уговоренным за скорость пятаком, и соскочил с возка у самых дверей судебной управы. Рванул дверь на себя и с клубами морозного воздуха влетел в просторные ярко освещённые сени.
- Кто таков? Куды прёшь? По какому такому делу? - громыхнул пронзительный бас стрельца судебноприставленного в чёрном форменном кафтане с голубыми галунами, разом заступившему Глашатьеву дорогу.
- По казённому делу! - Не без наглости ответствовал Акинфий, - Дьяк Новостного приказа на судилище по воровскому делу купца Малозёмова, что налоги от казны утаить за два года вздумал, да фискалы его на чистую воду вывели.
- Осади-ко, любезный! Грамотка-то у тя есть какая, али фирман?
- Как не быть грамотке, - Глашатьев распахнул шубейку свою и зашарил руками по груди, пока пальцы не нащупали кожанный кисет на крепком гайтане, - Держи, служивый.
Судебноприставленный стерлец шевеля губами (не шибко, поди, грамоте-то учён, - подумалось дьяку) вертел перед глазами протянутую Глашатьевым грамотку:
- "Грамота сия дана Глашатьеву Акинфию, сыну Семёнову, что дьяк он Новостного приказа посланный от приказа что диковинного по городу видать, да слыхать, да потом об том ведомости отписывать. Сим подтверждаю грамоту сию собственноручно глава Новостного приказа думный боярин Ершов Ондрей, Васильев сын..." Ты, смотри-тко и печать имеется?..