Фобос

Присоединяюсь к флэшмобу от BangBang (https://author.today/post/916995). 

Может, тут и не совсем фобия, но показательная травматичная реакция. 

Впервые за последние пять столетий Мао Ичэнь проснулся в благодушном  настроении. В том смысле, что в это утро ему не хотелось убить кого-то,  замучить, обмануть, довести до безумия или хотя бы морального краха.

Даже странно как-то.

Прошедший  вечер, прошедшая ночь возвращались теплым и сладостным воспоминанием, —  воспоминанием, столь резко контрастировавшим и с одиночеством чужака в  маске чиновника, и с вечной борьбой Короля Демонов, и с окрашенной болью  памятью о том, что было прежде. Пожалуй, что впервые за последние  пятьсот лет он был…

…счастлив?..

Ичэнь вспоминал улыбку  Аосянь, — улыбку, которой добился с таким трудом и которая, казалось,  была ему дороже всех прошлых завоеваний. Он вспоминал глупые конкурсы  смертных, — и как под взглядом девушки чувствовал себя героем, как  встарь.

Пусть это была лишь игра, — но ему была приятна эта игра.

А более всего он вспоминал вишневый вкус её губ. В ту ночь состоялся их первый настоящий поцелуй.

И  хоть и считал себя Король Демонов слишком старым для подобной  романтической ерунды, но все же казалось ему, что после этого поцелуя  ничто уже не будет таким, как прежде.

Совместный завтрак и чай  давно уже превратились в их каждодневный ритуал, который ни он, ни она  никогда не пропускали. Сегодня, однако, Мао Ичэнь решил внести в него  определенные… модификации.

И подловив момент, когда девушка уже  поставила чашки на стол, но еще не уселась напротив, Демон-Лис  неожиданно обнял её за талию и усадил к себе на колени.

Ошеломленная  Инь Аосянь не сопротивлялась; от резкого движения платье её слегка  сползло с плеча, и уловив под самым носом пьянящий аромат её обнаженной  кожи, Ичэнь почувствовал, как нестерпимое желание охватывает его. Будто в  неосознанности он коснулся её губами.

И тут же понял, что что-то идет не так. Плечи Бога Войны ощутимо напряглись.

— Мао Ичэнь, — холодно сказала она, — Что ты делаешь?

Слегка растерявшись от такой реакции, Король Демонов дал абсолютно честный и абсолютно дурацкий ответ:

— Целую твое тело. Тебе это не нравится?

Инь Аосянь обернулась к нему. Кажется, в первый момент резкие слова готовы были сорваться с её губ.

Но вместо этого она лишь попросила:

— Отпусти меня, пожалуйста.

Медленно, неохотно Король Демонов разомкнул объятие. Фея-Бабочка торопливо пересела на скамью и взяла чашку чая.

— По поводу прошлого вечера… — несмело начала она, но Ичэнь перебил её:

— Только не надо говорить что-нибудь вроде «это было ошибкой» или «я была сама не своя», — попросил он.

Инь Аосянь грустно улыбнулась:

—  Не буду. Потому что это не так. Я была своя куда больше, чем  когда-либо. И я действительно благодарна тебе за этот вечер. Но я…

Она отвернулась.

— Я не готова, — призналась она, — И мне страшно.

— Я не причиню тебе вреда, — заверил Ичэнь, — Для меня… непривычно говорить такое. Но это правда.

— Я знаю, — кивнула девушка, — И дело не в тебе. Просто когда ты схватил меня… я вспомнила «Аромат Лилии».

Мао  Ичэнь задумчиво кивнул. Он не задавал вопросов. Он не пытался заверить  её, что отличается от Цзюй Юаня и других завсегдатаев борделя.

Он знал, что слова в этом не помогут.

—  Я дам тебе время, — сказал он вместо этого, — Раз оно тебе нужно, я дам  тебе его; считай это еще одним моим подарком. Но знай: я не отступлюсь.

— Я не сомневаюсь в этом, — серьезно кивнула Аосянь, — И… пожалуй, мне нравится это в тебе.

Сместившись чуть ближе, она педантично поправила ворот его халата.

— Тебе пора на работу.

Через  распахнутое окно верхнего этажа наблюдала Фея-Бабочка, как удаляется  фигура в синем, пока Мао Ичэнь не скрылся из виду. Затем, улегшись на  кровать, девушка прижала к груди подушку в форме ежа и констатировала:

— Инь Аосянь. Ты дура.

Страх уходил, оставляя после себя сожаление и стыд. Ведь не хотела… Не хотела она отталкивать его. Не после вчерашнего.

Не  после того, как впервые за пятьсот лет по-настоящему почувствовала себя  женщиной. Тогда, ночью, ей казалось, что она готова к тому, чтобы  окончательно превратить их отношения собратьев по изгнанию в отношения  мужа и жены. В тот момент она ждала лишь его шага.

И все-таки, в тот момент, когда он схватил её… Она будто была сама не своя.

— И что мне теперь делать? — спросила она себя, — Если я теперь скажу, что передумала, то… Нет, нельзя.

Такого унижения она не вынесет.

(с) "Остывший пепел прорастает цветами вишни", глава "Фея-Бабочка разбирается с долгами" https://author.today/reader/484968/4898572