Ни дня без главы, день 25

Присоединяюсь к марафону от Клима Руднева "Ни дня без главы" (https://author.today/post/902142). 

Суть: на протяжении месяца каждый день выкладывать отрывок из главы, чей номер соответствует дате (1-31). 

Сегодня у нас последнее участие "Сгоревшего солнца" и своеобразная кульминация. 

Мэй Синьяо привычно воспользовалась  помощью служанки, чтобы перебраться в кресло. В последние месяцы  передвигаться без дополнительной опоры ей было довольно тяжело. Лекари  двух кланов не раз осматривали её, но в один голос заверяли, что все  нормально. Просто росток звездноцвета, что прорастал в её чреве, будет  сильным и крепким, а свет Королевской Звезды укрепит его еще больше.

Волновалась она перед будущим, но это было приятное волнение. Она ждала, когда прорастет этот росток.

Ждала, когда сможет увидеть новую жизнь.

Ждала,  когда ребенок, которому решено было дать имя Хен Сяньхуа, научится  принимать человеческую форму. Ждала, когда сможет посмотреть на себя его  глазами. Какими они будут? Фиолетовыми, как у всей её родни?  Серебристыми, как у супруга?

Она отдала бы все сокровища старшей ветви, чтобы только увидеть их поскорее.

А  пока она отдыхала. Уложив руку на живот, Фея-Роза рассказывала своему  нерожденному ребенку о его отважном отце. О том, как Хен Чанмин помог ей  вернуться к жизни после пережитых трагедий. Как заботился о ней и  оберегал. Как медленно прорастала из пепла их любовь.

И о том, как сейчас, в этот самый момент, он сражался ради того, чтобы защитить их будущее.

Чтобы защитить их мир.

Мэй  Синьяо оглянулась в сторону Алой Реки, и неясная тревога кольнула её  сердце. Что, если он не вернется? Сгинет там, под землей, у границы  Бездны? Что, если однажды спросит подросший Сяньхуа: «Где мой папа? Кем  он был?».

И будто в ответ на её тревоги  где-то вдали послышался мелодичный перебор циня. И в этой тихой музыке  Фея-Роза услышала нотки надежды. Нет. Он вернется. Он обязательно  вернется.

Хен Чанмин должен взять на руки своего сына. Обязательно.

Ради этого стоит жить.

— Мама, а почему сестрица Цзяи так долго не возвращается?

Повелительница Скорпионов улыбнулась и погладила младшего сына по голове.

— Твоя сестра сейчас служит при дворе Её Величества. Ты должен гордиться ею. Мы все должны ею гордиться.

Десятилетний мальчик, лишь недавно научившийся принимать человеческую форму, насупился.

— Я скучаю по ней. И по папе. Он сегодня тоже уехал.

Против  своей воли Повелительница Скорпионов оглянулась. Формально Сие Ясуэй  отправился на праздник. Да только знала она: задумал что-то Король  Демонов. На празднике будет опасно. Вернется ли её муж?

И  будто в ответ на её тревоги где-то вдали послышался мелодичный перебор  циня. Музыка, столь чуждая Царству Яростных Духов, странным образом  успокаивала сердце. Он вернется. Он обязательно вернется.

—  Если ты по ней скучаешь, то должен хорошо учиться. Тогда, когда ты  подрастешь, тебя тоже примут ко двору, и вы сможете встречаться часто. И  твой папа будет гордиться.

Да. Сие Ясуэй обязательно будет гордиться. Он должен увидеть, чего достигнет его сын.

Ради этого стоит жить.

Юный принц Мао Шэнхэ беспокойно ерзал на руках кормилицы.

Он  чувствовал. Каким-то звериным чутьем крылатый лисенок чувствовал, что  его отец, уходя сегодня, ожидал беды. Звери всегда предчувствуют её  загодя.

Это инстинкт.

Он  молился бы сейчас, если бы знал уже, как это делается. Поэтому он  просто надеялся. Надеялся, что мама с папой вернутся. Что мама возьмет  его на ручки, а отец почешет за ухом.

И будто в ответ на эти мысли такая знакомая музыка послышалась где-то вдали. Это играла его мама.

Он не сомневался.

А если она играет, значит, она вернется.

Ради этого стоит жить.

— Пироги! Пироги с персиками! По рецепту Небесного Царства!

Демон-трактирщик,  чьей истинной формой была енотовидная собака, не уставал зазывать  клиентов. Хотя его сил давно уже хватало, чтобы претендовать на место  даже в одном из Великих Кланов, он не собирался этого делать.

Ему нравилась эта сокрытая деревня.

Нравилась тихая жизнь со своею женой — тоже енотовидной собакой.

И  хоть не было у них своих детей, всегда знала местная детвора, —  демоны-насекомые и ядовитые растения, — что на его постоялом дворе  всегда найдется что-нибудь вкусное, и что никогда не прогонит их старый  трактирщик.

— Что это за музыка? — спросил мальчишка-многоножка, жадно вгрызаясь в персиковый пирог.

— Говорят, это наша королева играет, — авторитетно заявила девочка-аконит, — Играет для всего Царства.

— Чтобы мы росли счастливо.

Ради этого стоит жить.

Сегодня  Император Вэй, как это водилось за ним, засиделся за документами  допоздна. Всегда внимательный к делам, он порой относился  пренебрежительно к собственному благополучию и даже пропускал ужин.

Потому  и пришла сегодня Жунь Ли в его кабинет. Не говоря ни слова, Императрица  поставила перед мужем чашку с горячим чаем. Он не сказал ничего. Он  даже не улыбнулся.

С самого рождения  его сердце было сковано льдом. Иногда Жунь Ли думала, значит ли это, что  ей судьбою назначено в этом холоде сгинуть?

И  будто в ответ на её тревоги где-то вдалеке послышался мелодичный  перебор циня. Столь знакомая манера игры; лишь её наставница в музыке,  небесная фея Инь Аосянь играла именно так.

И взглянув в глаза мужа, Жунь Ли ощутила, как отступают тревоги, сменяясь надеждой.

Он не сказал ни слова благодарности.

Он не улыбнулся.

Но взгляд синих глаз потеплел.

А значит, даже тот лед, что сковывал его сердце с рождения, можно растопить.

И ради этого стоит жить.

— Тебе не кажется, что А-Синь нравится А-Тао?..

Си  Кванъян тихонько спросил это у Ли Хуа во время одного из вечерних  чаепитий, на какие повадился захаживать ученый Лоу с семьей.

Забавно.  Еще пару лет назад никто и представить не мог, что ученый второй  ступени будет наносить визиты не дворянам (что могло бы помочь его  карьере), а простым ремесленникам из пригорода. Однако совместное  участие в протесте против казни чиновника Цзянь сплотило семьи Лоу и Си,  а поручение Императрицы присматривать за поместьем Цзянь неофициально  повысило их статус.

И если  первоначально юная Лоу Синь испытывала неловкость, боясь, что над ней  будут смеяться из-за её шрамов, оставленных Ночным Жнецом, то теперь,  глядя, как живо общается с нею старший сын, Ли Хуа слегка улыбалась.

— Ты прав. Она ему нравится. Возможно, он сам этого не понимает, но через пару лет они оба войдут в брачный возраст.

—  Разве это правильно? — спросил Си Кванъян, — Что сыну ремесленника  нравится дочь ученого? Разве это не даст обоим… ложных надежд?

И будто в ответ на его слова издалека послышался мелодичный перебор циня.

Тихая музыка, что когда-то уже слышала Ли Хуа от своей странной соседки.

—  Это все неважно, — с уверенностью ответила женщина, — Главное, что они  любят друг друга. Ученый Лоу — хороший человек. Понимающий. И многим  обязан чете Цзянь. Он обязательно поймет. Так что готовь выкуп, Си  Кванъян: у нас есть три года до свадьбы. А там, глядишь, и внуков успеем  понянчить.

Да.

Ради этого стоит жить.

Устроившись  у очага в окружении внуков, старая госпожа Жу рассказывала им истории. И  казалось ей в тот момент, что незримо сидит рядом с ними еще один  человек.

Она рассказывал об их старшем  брате, Жу Юе. О том, каким достойным человеком был тот при жизни. Жу Юй  не успел сделать карьеру, не успел сдать экзамены, не успел жениться.

Но он умер так, как подобало мужчине.

Защищая любимую до конца.

— Когда я вырасту, я буду как Жу Юй! — уверенно заявил младший внук.

И будто в ответ на эти слова услышала старая госпожа мелодичный перебор далекого циня.

И казалось ей, что это играют в память о её внуке.

—  Будь собой, мой мальчик, — поправила старая госпожа Жу, — Но будь  достоин его памяти. Пусть глядя на тебя с Небес, Жу Юй гордится вашим  родством.

Ради этого стоит жить.

Живший  на отшибе Лицзяна, Ай Ренши слыл затворником, одиночкой и бирюком. В  его сорок лет у него не было ни жены, ни детей, ни близких  родственников. Соседи за глаза высказывались о нем — кто с жалостью, а  кто и с насмешкой.

Сам Ренши себя заслуживающим жалости не считал. Он вовсе не считал себя одиноким. Да, в его доме не было никого из людей.

Зато с ним была Мими.

—  Помнишь, как ты год назад потерялась? — спросил он, — Я тогда чуть с  ума не сошел. Даже к чиновнику от Ведомства Исполнения Наказаний за  помощью обратиться рискнул. Вспомнить — самому стыдно. А тебе?..

Возлежавшая  у него на руках трехцветная кошка внимательно посмотрела на него и  замурчала громче. Что такое «стыдно», она не знала.

Зато знала, что когда гладят по животику, это приятно.

Мими  мурлыкала, и казалось, что вторит её голосу отзвук далекого циня. Что  обещает эта мелодия: Ай Ренши, одиночка и бирюк, не будет по-настоящему  одинок.

Ради этого стоит жить.

Инь Аосянь играла на цине, и музыка её разносилась по всем мирам. Миллиарды сердце слушали её — и не могли не откликнуться.

Не могло не откликнуться Небесное Царство на музыку Феи-Бабочки.

Не могло не откликнуться Царство Земное на музыку наложницы Инь.

Не могло не откликнуться Царство Яростных Духов на музыку Королевы Демонов.

И  чистое золотое сияние разгоралась все сильнее. Все надежды людей, все  их маленькие радости и горести, — в том ведь и была чистая энергия  Творения. То и позволяло им снова и снова и снова творить из ничего  завтрашний день.

Надежда, что будет он чуть лучше, чем день вчерашний.

Черные  щупальца Пустоты уже достигли развалин Подземного Мира, когда золотое  сияние завершило узор. Не было здесь Истинного Бога, что мог бы сойти в  нижние миры и занять свое место в формации; не явилась на музыку циня  матушка Доуму или Всеблагая Гуаньинь.

Лишь общее обещание миллиардов сердец:

«Нам не нужно Небытие. Потому что со всеми его горестями, со всем его несовершенством… Мы любим свой мир»

«И он стоит того, чтобы жить»

(с) "Сгоревшее солнце отражает лунный свет", глава "Бог войны обращается к Четырем Царствам" https://author.today/reader/540744/5454559