Имела честь прочитать лекцию в Клубе любителей исторической фантастики (КЛИФ)

Небольшое вступление. Я не заклёпочник в прямом смысле этого слова, но безусловно вздрагиваю, если натыкаюсь в тексте на голимые косяки, простите за мой французский.

Первый раз в жизни я с этим столкнулась в середине 80-х в книге «Сода-Солнце» советского писателя-фантаста Михаила Анчарова. Мне попалась такая фраза: «Он взял алидаду и направил её на солнце». А поскольку в тот момент я училась на геодезиста, то точно знала, что алидада – это подвижная часть угломерного прибора (например, теодолита) и самостоятельно использоваться не может. После чего мое доверие к Анчарову было подорвано.

Потом пришли иные времена, я поменяла профессию и стала юристом. Вздрагивать от книжек стала гораздо чаще, потому что многие авторы вообще не задумываются, как их героям достается имущество. Пишут – купил. Ага… в СССР шёл-шёл и купил квартиру, например.

Или свежайший пример: 

«– А лет, – говорю, – сколько? Сидел за что? Наркота?

– Нет-нет, – торопливо крутит башкой, – кража, 158. Сумку из рук вырвал, год дали.»

И всё! Впечатление убито насмерть. Дальше читать не стала.

Это авторам, которые фэнтези пишут, хорошо. В их выдуманных вселенных и законы, тоже выдуманные автором для удобства сюжета. Типа за обрывание крыльев феечкам – каторга три года.

Авторам, работающим в реальных исторических условиях, о законодательстве в данном конкретном месте и времени стоит помнить. Если, конечно, они действительно хотят писать достоверно.

24 мая 2025 года Николаем Замполитом Соболевым была прочитана первая в рамках КЛИФ лекция на тему о том, как правильно реконструировать материальный мир в романах в жанре исторической фантастики.

Основной мыслью всей лекции была достоверность. Достоверность пейзажа, маршрута, одежды, транспорта, поведения.

Следовательно, герои должны учитывать окружающий их мир и его правила, в том числе и законы.

Юриспруденция - это

ØМаркер

ØМетод 

ØСюжет

Что может дать юриспруденция исторической фантастике?

Юриспруденция – это маркер, метод и сюжет.

Правильно использованная юриспруденция может быть маркером. Маркером времени, места.

Юриспруденция – маркер времени и места

Например, действие книги происходит на Руси во времена Владимира Мономаха. Главный герой по каким-то своим причинам попал в лес, захотел жрать, ничего, кроме бобра ему не попалось, его и зажарил. На запах/дым/свет костра вышли люди/княжьи дружинники. Что произойдет? ГГ потащат на княжий суд. 

Почему?

Потому что в это время действовала Пространная Русская Правда, в которой была статья «О бобре», звучащая так: «Если украдет кто бобра, то взыскивать 12 гривен». Столько же была вира за убийство человека.

Первое, что приходит на ум – «курва бобр», но это шутка.

Почему именно бобр выведен в отдельную статью? Скот в Пространной правде либо перечисляется в одном предложении – козы, свиньи, овцы и так далее, либо просто указывается как скот. Есть отдельная статья про воровство коня, но роль коня в 12 веке практически равна роли электричества в 21-ом.

Бобры... Почему взыскание за кражу бобра и взыскание за убийство человека равны? 

Хотя бобров и нельзя причислить к разряду домашних животных, но славяне занимались их разведением и имели устроенные бобровые хозяйства (гоны).

Бобровые гоны принадлежали князьям, боярству, монастырям, ими награждали, они служили предметом купли-продажи, наследования. Бобровое дело на Руси являлось хозяйственной отраслью государственного значения, так как бобровыми шкурками платились налоги, бобры являлись предметом международной торговли, изделия из бобра были статусны. Изъятие (путем кражи) из бобрового гона отдельной особи вне плана могло повлиять на данный гон, уменьшить его общую доходность, а иногда и подкосить его существование, что приводило к серьезным убыткам высшего сословия.

Или в то же время в том же месте Главный Герой оказался задиристым и полез в драку, в которой выдрал у противника клок из бороды и выбил зуб. Что с ним будет?

Княжий суд с ним будет, поскольку в той же Пространной Правде есть две статьи: «О бороде» и «О зубе».

«Если кто вырвет у кого клок бороды, и знак останется, и очевидцы то подтвердят, то взыскать с обидчика 12 гривен штрафа в пользу князя, но если очевидцев нет, а по одному подозрению, то штрафа с ответчика не взыскивать».

Для нас это может показаться забавным, но в Древней Руси борода имела сакральное значение. Она была символом мужественности, чести и достоинства. Вырвать клок бороды – значит нанести тяжкое оскорбление. Однако штраф шел в пользу князя, а не потерпевшего.

«Если кто у кого выбьет зуб, так что кровь будет видна во рту, а очевидцы подтвердят, то взыскать с обидчика 12 гривен штрафа в пользу князя да за выбитый зуб пострадавшему 1 гривну».

Обратите внимание на формулировку – если кровь видна во рту. Этим законодатель унял попытки получить компенсацию за зубы, выпавшие по естественным и иным причинам, поскольку свидетелей подговорить проще. Владимир Мономах идеалистом не был. 

Стоматологов еще не придумали, поэтому пострадавшему полагается компенсация в одну гривну. Но штраф князю как за 12 выбитых зубов – видимо за беспокойство князя, а также чтобы драться неповадно было.

Гривна – это примерно 160-200 грамм серебра.
12 гривен – это около 2 килограмм серебра.
Свинья или овца стоили около 10 грамм серебра,
корова – около 80 грамм, а конь – 150-300 грамм.

12 гривен – это около 2 килограммов серебра, поэтому ГГ следует учитывать особенность местного права.

Очень-очень приблизительно, в тот период свинья или овца стоили около 10 граммов серебра, корова – около 80, а конь – 150-300 граммов. Гривна – это примерно 160-200 граммов серебра. То есть очень большая сумма....

Еще за гривну можно было купить хутор на несколько дворов. При таких раскладах, сложно представить, сколько за гривну можно было приобрести одежды, еды и всякого барахла для дома.

Вот поэтому я называю юриспруденцию маркером. Она покажет достоверность места и времени. 

Другой пример. Ваш сюжет происходит в современной (после 1975 года) Англии. Происходит деление наследства без завещания. В отличии от России, где супруг, дети и родители являются наследниками одной очереди и наследство делится на всех, то в Англии половина всего достается пережившему супругу, а на детей делится оставшаяся половина. Если пережившего супруга нет, то родители покойного призываются к наследству только при отсутствии у покойного детей и внуков. Здесь правовая норма обозначит и страну, и время.

А вот если есть братья-сестры покойного, но их к наследованию по закону не допускают, то мы с вами находимся в Англии периода 1922-1975 годов, когда было установлено, что родственники далее третьей степени наследниками по закону не являются. Это было сделано для наполнения казны, так как выморочное имущество отходило государству. 

Если недвижимость достается только старшему сыну, а от движимости 1/3 достается вдове, а 2/3 делится среди остальных детей, то мы с вами в Англии с 1688 по 1837 годы.

Поэтому для вящей достоверности ваших произведений учитывайте не только костюмы, дома, деньги, но и то право, которое действует в данном пространстве-времени.

Методом юриспруденция тоже может быть.

Предположим, по развитию сюжета герой должен что-то совершить или чего-то избежать. Для достижения этого чего-то можно использовать право.

Юриспруденция – метод.
Метод для правильного совершения героем определенных действий.

Например, герой желает въехать в Санкт-Петербург и прожить там какое-то время. В зависимости от эпохи это въезд будет осуществляться по разным правилам, которые прописаны в соответствующих, действовавших на тот момент, нормативно-правовых актах.

Петровский указ от 30 апреля 1704 года возвещал: «Чтоб никто ничьих беглых людей и крестьян не принимали и в городах, и в селах, и в деревнях не пропускали». Беглых били плетьми и высылали на прежние места жительства...

В 1714 году был издан указ специально для Петербурга. Тамошним жителям запрещалось пускать в свои дома «мастеровых, работных и всяких пришлых людей... без поручных записей», то есть рукописных документов, подписанных начальством или владельцем, потому что «от таких пришлых людей при Санкт-Петербурге является многое воровство и татьбы, и убивства». Этот указ действовал и весь 18, и весь 19 век. Им установлено жесточайшее правило для домовладельцев: сообщать в полицию обо всех приезжих.

При Петре I обязательную регистрацию приезжающих в столицу сначала осуществляла Санкт-Петербургская канцелярия, с 1718 года – Полицеймейстерская канцелярия. Жить в городе без документов и регистрации было рискованно.

Петр был щедр на указы. Указ от 30 октября 1719 года вводил строгое правило: «Чтоб никто никуда без проезжих или прохожих писем из города в город и из села в село не ездил, и не ходил; но каждый бы имел от начальников своих пашпорт или пропускное письмо». А в 1724 году, император повелел: «Никто не может отлучаться от места своего постоянного жительства без узаконенного вида или паспорта».

Для контроля за передвижением крестьян были введены «покормежные» и «пропускные» письма. Первые выдавались крестьянам, уходившим из сел на заработки в пределах своих уездов, помещиками или приказчиками. Вторые – лицам, отправляющимся в другие уезды, земскими комиссарами (сроком до трех лет). Указ обязывал «в тех пропускных письмах описывать того, кто отпущен будет, рост, лиц и приметы, дабы кто другой, воровски пулача оное, не волчался».

Те, кто не имел документов, проникали в город в обход застав. Но в Петербурге им было сложно укрыться от полиции, регулярно проверявшей наличие паспортов.

Следовательно, в петровскую эпоху, если ГГ не дворянин и не лицо духовного звания, то без бумажки, соответствующей году, он официально в Петербург не въедет и жилье не снимет. Значит автору придется думать, у кого и как такую бумажку взять.

Последующие правители продолжали вносить дополнения и уточнения в петровские правила. Например, Анна Иоанновна указом от 11 января 1734 года запретила пускать в Петербург беспаспортных людей, которые приходили просить милостыню. В указе они названы «ханжами».

Также обратила императрица свое внимание и на духовенство, отметив, что некоторые священнослужители самовольно оставляли свои церкви, другие и вовсе были отлучены от священства, «а иногда и ни в какой чин священства не произведены, а исправляют служения и требы церковные». Такое положение дел императрицу возмущало, поэтому Указом Сената от 17 апреля 1732 года подозрительных, имеющих «подложные и неправильные паспорта», «бродящих попов и дьяконов и церковного причта людей» запрещалось принимать в дома, полки и в Адмиралтейскую команду без отдельного документа из духовного ведомства. Это касалось не только Петербурга и Москвы, но и губернских и уездных городов.

Указ 19 ноября 1739 года окончательно ограничил самовольное передвижение представителей духовного сословия. Даже на временную поездку по делам церкви требовалось разрешение: «... не может монастырский настоятель послать монаха своего в другую епархию без позволения и паспорта местного своего Архиерея, ни за какими нуждами...».

Значит, до 1732 года герой мог быть или прикинуться священнослужителем и шастать по стране невозбранно, а вот потом – шиш, извольте к Архиерею за позволением и паспортом.

По неясным мне причинам отставники в невысоких чинах были нежеланным в Петербурге. По правилам сухопутные и морские служители, вышедшие в отставку, должны были покинуть столицу и отправиться туда, откуда их загребли на службу. Привыкшие к столице, они отнюдь не рвались возвращаться в давно покинутые деревни, где у них не было ни кола, ни двора.

Как пример, в 1749 году отслужившему в петербургском Адмиралтействе боцману Назарову в Адмиралтейской коллегии выдали паспорт «на проезд на прежнее жилище в Олонецкий уезд» без права возвращения, «чтоб чрез заставы его Назарова и жену его в Санкт-Петербург не пропущать».

Однако, Назарову с женой в Олонецком уезде не понравилось, и он вернулся в Петербург, где был отловлен, дран и возвращен обратно «за приставы».

Подобные ограничения безусловно сокращают круг потенциальных героев, поскольку сидение в деревне движению сюжета не способствует.

Чем Елизавете Петровне не угодили цыгане, не известно, но указом от 16 августа 1759 года она дополнила категорию невъездных в столицу: «...цыганов в Санкт-Петербург и близ онаго отнюдь не пускать и въезду им не дозволять. Оных цыганов, буде есть шатающиеся в Санкт-Петербурге, от Главной Полиции сыскав всех, отсюда выслать немедленно с крепким подтверждением, чтоб впредь они в Санкт-Петербург и близ онаго отнюдь въезжать не дерзали под жестоким наказанием». 

В связи с волею матушки-императрицы не может быть в столичном сюжете цыган. За цыганами герою придется ехать в Москву или куда подальше от Петербурга.

С 1803 года вместо «покормежных» и «пропускных» писем для купцов, мещан и крестьян вводятся «печатные паспорта». Порядок получения паспортов крестьянами, отлучающимися для торговли или работы в другие местности, подробно регламентировался в Положении о паспортах от 1812 года. С 1809 года в Санкт-Петербурге и с 1816 года в Москве в составе городской полиции учреждаются адресные конторы.

Все лица, работавшие по найму в столицах, обязаны были зарегистрироваться в адресной конторе и получить там адресный билет. При перемене работы или места жительства, а также в случае окончания срока действия билета требовалась перерегистрация. Прописка отнюдь не большевистское изобретение.

С 1832 года и до 1903 года действовал Устав «О паспортах и беглых». Он определял осуществление паспортного режима в Империи. Главное правило Устава (ст. 1), полностью взятое из петровского указа 1724 года, гласило, что никто не может отлучаться от места постоянного жительства без узаконенного вида или паспорта. 

Не служившие на государственной службе дворяне могли не иметь паспортов, для них документом являлась грамота на дворянское достоинство. Для служащих – подорожная. Для крестьян и мещан было установлено три категории паспортов, выдаваемых в зависимости от удаления лица от основного места жительства и срока их действия (максимально до трех лет). Закон обязывал всех лиц предъявлять паспорта при переезде из одной губернии в другую, на установленных в городах заставах, а по прибытии на место – полиции. На заставах при въезде в города проверяли путников и их разрешительные документы. В паспорта крестьян вписывали приметы – краткий словесный портрет.

Наверно, герой – не дворянин – сможет купит/украсть/подделать паспорт, но лучше получать его законно. 

Особый статус столицы отличался и особым регистрационным режимом, когда действовал не только Устав о паспортах и беглых, но и специальный закон 1878 года, по которому полиция Санкт-Петербурга имела право в административном порядке налагать на домовладельцев штрафы от 50 до 500 рублей за несообщение о лицах, проживающих в их домах. Сами понимаете, что деньги это огромные, поэтому большинство домовладельцев стучало, как дятлы. 

Без паспорта или иных установленных документов гордо проскакать в Петербург на лошадке не получится. 

Следовательно, беспаспортный герой, даже если он и проник в город в обход застав, будет вынужден селиться в местах весьма сомнительных, с полицией не сотрудничающих, что комфорта ему не добавит.

Значит, в зависимости от социального уровня вашего героя, непосредственного года, в котором происходят события, ему придётся озаботиться конкретным документом, а также совершить ряд телодвижений при заселении или устройстве на работу (если сюжет это предполагает). Просто гордо проскакать в Петербург на лошадке не получиться. 

Юриспруденция – сюжет или линия.

А еще юриспруденция может быть сюжетом.

На АТ есть авторы, которые пишут на юридические темы, но их мало, да и большей частью это авторы фэнтези. Ну и еще те, кто возвращает героев в СССР. Обычно это следователи и прочие милиционеры, которые сами про свою же молодость и пишут. Ну или про папину, в крайнем случае. Пишущие про СССР вне силовых структур обычно грешат фантастическими ляпами. 

С другой стороны, необязательно писать весь сюжет на юридические темы, это может быть одна из линий.

В качестве примера приведу автора не фантаста, но безусловно известного во всем мире. Это нобелевский лауреат Джон Голсуорси. 

Его наиболее известное произведение – это «Сага о Форсайтах» в трех книгах, её продолжение – «Современная комедия» – еще один трехтомник, и финал – «Конец главы» – тоже в трех книгах.

Голсуорси читают обычно в молодости, больше следя за перипетиями любовных линий, а потом редко к нему возвращаются в зрелости. А зря, там гораздо больше интересного, чем кажется в юности.

Помню, мне было лет десять, когда моя мама сорока лет каждую субботу взахлеб смотрела английский сериал по Саге о Форсайтах. В это же время по другой программе шли мультики, но я никак не могла уговорить ее переключиться. Пыталась смотреть с ней, но мне становилось скучно, и я уходила. А мама смотрела и отнюдь не из-за любовной линии.

Перечитав Голсуорси в те же сорок лет, я об английском праве поняла больше, чем выучив и сдав курс «Частное право зарубежных стран».

Так вот, несмотря на нобелевскую премию, Голсуорси является одним из самых успешных ремесленников от литературы. Не сочтите, что этим словом я его ругаю. Отнюдь. Наоборот, воздаю должное. Чтобы написать 146 литературных произведений одного таланта не хватит, нужен еще и конструктивный подход. Вот у Голсуорси он и проявлен.

В каждой из девяти книг Саги всегда есть четыре основных сюжетных линии: 

1. Любовная счастливая;
2. Любовная несчастная;
3. Бизнес-проект или бизнес-скандал;
4. Судебный процесс.

Про любовные линии говорить не буду. Бизнес-линия бывает интересной, но сейчас не о ней. А вот про судебные линии можно и подробнее.

Во всех книгах они все разные, но серьезно толкающие сюжет. Это: 

• взыскание денежных средств с подрядчика, в результате чего подрядчик самоубился, а его возлюбленная сбежала от постылого мужа, 
• разъезд, препятствующий заключению повторного брака, 
• развод, дающий возможность движения по любовной линии, 
• защита чести и достоинства, приводящая к серьезным финансовым потерям в виде серьезного судебного штрафа, сопоставимого со стоимостью дома, 
• признание смерти несчастным случаем, а не самоубийством, также двигающим другую сюжетную линию, 
• требование о выдаче офицера другому государству, пока идет разбирательство, его жена осваивает аэроплан, супруги бегут воздухом, 
• многое-многое другое.

Голсуорси, конечно, сам был юрист, поэтому написать юридическую сюжетную линию ему было проще, но поверьте, сэр Артур Конан Дойль юристом не был, при этом ему прекрасно помогали газетные статьи с описанием судебных процессов.

Правовые решения иногда позволяют двинуть сюжет в самую неожиданную сторону, куда он по общей логике событий идти был совсем не должен. Тем самым обойти использование рояля-в-кустах.

Единственное, что требуется – соблюдать юридические маркеры, то есть использовать то право, которое действовало там и тогда.

Мы же про историческую фантастику говорим, а не про фэнтэзи, где председателем Моссовета является эльф/гном/Кащей Бессмертный.

А бывало читаешь, что ГГ приезжает в Москву в 60х-70х и бежит покупать квартиру (денег на нее он где-то выкопал/награбил/выиграл). Этот ход я встречала ни в одной, ни в двух, а в нескольких десятках книжек. Как юрист, я просто рыдаю. Думаю, что любые авторы и читатели годом рождения до 75го рыдают вместе со мной.

Купить можно было только пай в жилищном кооперативе при условии согласия общего собрания членов кооператива. При этом у членов кооператива был выбор: продать свободный пай чужаку или продать его членам семьи уже существующего пайщика, да при условии, что метраж квартиры был подходящим для одного человека (трешку одиночке не продали бы ни при каком условии, кроме звонка из Политбюро).

При этом надо помнить, что человеку без московской прописки никто к кооперативу даже подойти бы не дал.

А ведь из этой ситуации можно разматывать сюжетные ходы с маклерами, Банным переулком, председателями кооперативом и пр., и пр.

Есть прекрасная военная байка-быль о пользе знания закона. В конце 60-ых выходит в отставку полковник-танкист. И вместе с соответствующим рапортом кладет на стол своего начальства требование о выдаче ему коня согласно такому-то приказу Министерства обороны от 30-х годов. Что сказал отец-командир воспроизводить не буду. Однако, запросив вышестоящих, выяснилось: приказ есть, действует, не отменен, поэтому должен быть исполнен. Полковнику выдали коня, а приказ Министерство обороны отменило.

Из практического. Правовые системы как Консультант+, так и Гарант содержат очень большое количество не только современных, но и советских законов и подзаконных актов. Свободный некоммерческий доступ к ним случается в праздничные и выходные дни, а также после 20ч00 в будни. Во всех актах, что особо ценно, указываются даты вступления в силу и прекращения действия, а системе поиска эти параметры тоже можно задавать.

Для дореволюционных законов рекомендую Свод законов Российской Империи. Включает законодательные акты России с 1649 по 1913 годы в хронологическом порядке.

Выходил Свод тремя сериями. Первое собрание (законы 1649-1825 годов) насчитывает 45 нумерованных томов; Второе собрание (законы 1825-1881 годов) – 55 томов; Третье собрание (законы 1881-1913 годов) – 33 тома. Находятся на отдельном сайте, который так и называется Полный свод законов Российской империи https://psz.ri.org.ru/, отлично отсканированы.

Также Свод законов имеется на сайте Президентской библиотеки https://www.prlib.ru/section/681954. Там же есть и законодательство с 9 по 17 века.

Российская государственная библиотека оцифрованным Сводом также располагает.

Кстати, для красивых сюжетных поворотов рекомендую читать мемуары и отчеты о делах таких известных русских правоведов, как Анатолий Федорович Кони, Фёдор Никифорович Плевако. Они были блестящими ораторами, а их книги написаны замечательным русским языком.

Анатолий Федорович Кони
(1844–1927)

доктор уголовного права, судебный оратор, государственный и общественный деятель, одна из крупнейших фигур юриспруденции Российской империи. Начинал как прокурор, а впоследствии стал известным своей неподкупной честностью судьей. Кони известен как автор мемуаров о великих людях своего времени.

Один из двух юристов, состоявшихся в Империи, которым Советская власть выделила пожизненную пенсию.

Про Кони. В своих мемуарах он рассказал, как пытался провести Тургенева на закрытое судебное заседание с участием присяжных. «Я попросил товарища председателя разрешить ему присутствовать при разборе дела. Но этот тупой формалист заявил мне, что это невозможно, так как Тургенев не чин судебного ведомства, и что он может дозволить ему присутствовать лишь в том случае, если подсудимый – отставной солдат, обвинявшийся в растлении 8-летней девочки, – заявит, что просит его допустить в залу, как своего родственника. В надежде, что Тургенев, вероятно, почетный мировой судья у себя в Орловской губернии, я обратился к нему с вопросом об этом, но получил отрицательный ответ. Мне, однако, трудно было этому поверить, и я послал в свой кабинет за списком чинов министерства юстиции, в котором, к великой моей радости и к не меньшему удивлению самого Тургенева, оказалось, что он давно уже почетный мировой судья и даже по двум уездам. Он добродушно рассмеялся, заметив, что это с ним случается не в первый раз и что точно так же он совершенно случайно узнал о том, что состоит членом-корреспондентом Академии Наук по Отделению русского языка и словесности.» Так Тургенева пустили на закрытое заседание.

Фёдор Никифорович Плевако
(1842 – 1909)

Про Плевако все, я думаю, знают цитату из его речи: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали ее, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Все вытерпела, все преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…» 

Алексей Николаевич Крылов
(1863 - 1945)

Академик Петербургской академии наук (1916), Российской академии наук (1917), АН СССР (1925). 

Профессор Морской академии; генерал для особых поручений при морском министре Российской империи (1911); генерал флота (1916). 

Член Санкт-Петербургского математического общества. Почётный член иностранных научных и инженерных обществ. 

Герой Социалистического Труда (1943), лауреат Сталинской премии первой степени (1941).

Ну и в качестве финальной вишенки юридические байки, поведанные в мемуарах дважды адмирала и дважды академика Алексея Николаевича Крылова, который был не только кораблестроителем, механиком и математиком, но и искусным администратором – председателем Морского технического комитета, где ему приходилось заниматься не только кораблестроением, но применять право. 

Как-то раз товарищ морского министра Григорович передал Крылову анонимное письмо, адресованное морскому министру Воеводскому, с его же пометкой: «Просьба Морскому техническому комитету рассмотреть и доложить».

Крылов спросил, передается ли данный документ, как официальный. Получив утвердительный ответ, принял письмо к исполнению.

В письме значилось: «Обратите внимание на Морской технический комитет. Там служит младшим чиновником Николаев, он даже школы писарей не кончил, а ему командировки дают, потому что у начальства подлизательствует. Доброжелатель».

Николаев в комитете действительно служил, а командировки ему давались, например, такие: отвезти 12-дюймовую пушку во Владивосток. Место ему отводилось в тормозной каюте, по 45 копеек суточных, и ехал он 30 дней до Владивостока и 30 дней обратно с порожним транспортером. Такая же командировка в Севастополь. Видно, что «доброжелатель» позавидовал.

Из Свода законов Крылов сделал и нотариально заверил следующие выписки:

Из 1-ого тома – статью 61: «Министры по жалобам и прошениям, им подаваемым или из департаментов поступающим, учиняют скорое и справедливое решение, наблюдая, однако, чтобы не умалить власти мест низших и не вчинять дел пустых и внимания не заслуживающих, а от единой такмо кляузы проистекающих».

Из 14-ого тома – «Ежели кто получит безымянное письмо или пасквиль, то, не распространяя оного, или уничтожает, или же отсылает в местную полицию для сыскания сочинителя, а буде таковой найден не будет, то объявляется за бесчестного, пасквиль же предается сожжению через палача». 

После чего на бланке председателя Морского технического комитета был подготовлен следующий доклад:

«Морскому министру

Во исполнение резолюции Вашего высокопревосходительства на возвращаемом при сем анонимном письме прилагаю выписки из Свода законов том 1 и том 14.

Из последней из сих выписок Ваше превосходительство изволите усмотреть, что указанное безымянное письмо надлежало направить не мне, исполняющему должность председателя Морского технического комитета, а в санкт-петербургскую полицию для сожжения через палача.

На основании же первой выписки в Морском техническом комитете никакого расследования, ни дела по сему поводу не возбуждено.»

При очередной встрече доклад и выписки были вручены товарищу министра:

— Ваше превосходительство, я утруждаю вас этою пакостью, ибо вы мне вручили сей «официальный документ».

— Едва ли министр останется доволен вашей справкой; думаю, что с тех пор, как в 1808 году России учреждены министерства, ни один министр подобной справки не получал.

Также в своих воспоминаниях Крылов цитировал известный юридический анекдот: «В Кунавине (в Нижнем Новгороде) в каждом доме было по два дома терпимости. Один в нижнем этаже, другой – в верхнем. Как-то одна из обитательниц лежала на кушетке у открытого окна в самой неприличной позе, в костюме прародительницы Евы. Шедший мимо маляр взял да и мазнул кистью, где следовало или не следовало. Гвалт, крик, городовой. Затем дело разбирается у мирового. Мировой затрудняется – под какую статью подвести. Письмоводитель шепчет ему: «Подведите под статью о загрязнении мест общественного удовольствия».

На этом позвольте закончить.