"Последний из могикан", вольный пересказ. Часть вторая, куртуазная

И почему мне кажется, что кто-то ждет продолжение этой истории? Так это или нет, но в этой части произойдет срывание покровов и станет, наконец, понятно, при чем здесь Сталин и большевики. Заинтригованы?

Итак, мы остановились на: злые гуроны-ирокезы пленили майора Хейворда, двух его спутниц (дочерей полковника, Алису и кору) и учителя пения. Следопыт с двумя индейцами скрылся Карлсон-стайл (т. е. пообещав вернуться).

Кровожадные дикари ташшат пленников в лес, собираясь сделать страшное. Молодой офицер смотрит на Алису и принимает героические позы, подставляя благородный профиль под лучи утреннего солнца. Алиса падает в обмороки, позволяя майору оценить благородную белизну благородной кожи. Делом, понятно, занимается только Кора (она тоже дочь полковника, но от жены с капелькой индийской крови. Автор об этом упоминает каких-то 100500 раз, так что это очевидно не важно). Девушка заламывает ветки, чтобы оставить след Следопыту, но негодяй Магуа замечает и грозит томагавком. Надежды нет.

Привал. Самые злые краснокожие двинули в сторону английских постов, п ч девки приходят и уходят, а скальпы нужны всегда. Первым делом самолеты, так сказать... И вот тут молодой майор, который только недавно получил орден святого Идиота (потащившись в индейскую глушь с девицами и пикником), внезапно оказывается прямо-таки Штирлицем.

Парень обращается к Магуа, мол, ну и крут же ты, вождь Как-там-тебя! Здорово ты провел остальных ирокезов! Ведь за наше спасение ты получишь хороший бакшиш. Индеец офигел от такой ахинеи (но виду не подал, у индейцев нельзя подавать виду, что ты офигел) и спрашивает: ну я-то, допустим, молодец. А вот когда твой друг Следопыт в меня стрелял, то это что, шутка такая? Если да, то мне такой юмор не нравится. Или мой бледнолицый брат пересмотрел фильмов в Гугл-плей, маниту его в качель?

И тут майор цитирует миледи из "Трех мушкетеров": если бы Следопыт в тебя стрелял, щусёнок, то сейчас твоими губами разговаривал бы Маниту. Ну или индейский шайтан, тут как получится. Так что развязывай меня, дочерей полковника и пошли за огненной водой.

Однако индеец тоже не лыком шит – головой покачал и попросил почему-то смугляночку Кору позвать. Мол Стройный Кипарис (это майор на красивом индейском языке) складно трынди... ээ, излагает. Но хочется послушать и Болотную Лилию. Кора подошла, представилась, посулила денег пятак, мундир с кренделями и много огненной воды. Но вот nen вскрылось страшное/

Оказалось, что Магуа коммунист и действует по прямому указанию большевистского подполья! Я не вру, там черным по белому – красный речной гурон! Он напился, учинил непотребства и был бит батогами по указанию папеньки полковника. И его шрамы затянутся, только если смуглая скво будет беспрерывно делать ему массаж ступней.

Бедная девушка, естественно, потеряла дар речи, тем более что гнусный Магуа сказал, иначе пострадает беляночка Алиса, вторая дочь полковника, которую тот ни разу не любит больше, чем смуглую Кору. Молодой майор при этих словах забился аки Капитан Британия, но вчетвером его к дереву-таки прикрутили.

Кстати (и это немаловажно) – "бесполезный" интеллигентишка Гамут смог повалить целого одного краснокожего! Запомните это. Впрочем, его тоже связали, привязали и бедных девушек.

– Ну что, Дездемона, – обратился к смуглянке Магуа, – пойдешь за меня? Кора шепнула Алисе, чем лично ей грозит отказ Коры от укрепления межэтнических связей, и Алиса храбро крикнула, лучше мол смерть. И потеряла сознание. Магуа, понятно, рассвирепел и бросил в беззащитную девушку томагавк. И топорик со свистом... отрезал! белый! локон!

Передать уровень творчщегося трындеца я не могу. Красное большевистское чудовище, грязный дикарь топором срезал локон светлоликого дитятки! Куда смотрит британский Бог и апостолы?! И британский Бог внезапно не подкачал – с опушки раздались выстрелы. Прибыла кавалерия в лице Следопыта сотоварищи. Каждый удар молодого Ункаса повергал в уныние не менее 3-х краснокожих дьяволов, а Чингачгук схватился с самим Магуа. Молодой майор, прекратив позировать, уложил не менее двоих. Ну, ему-то сам бог велел – принцесса апасносте.

Внезапно все кончилось. Магуа лежит недвижим, Чингач сидит, пытаясь отдышаться, Ункас режет скальпы, другой рукой посылая Коре воздушные поцелуи. Видно, что молодому индейцу смуглянка тоже зашла. Это понятно, она самая толковая, даром, что нечистокровная. Но это, понятно, не важно, совсем не важно. Ну вот нисколечко... Но нечистокровная. Впрочем, не важно. Кто это считает, ну в самом-то деле? Уж 18-й век все-таки, мда. Но темненькая...

И тут вдруг красный гурон вскакивает и давай бог ноги по кустам. Крики "стой, падла!" и выстрелы вслед эффекта не возымели. Вот же гад! – не выдерживает Следопыт. – Был бы на его месте честный делавар, давно бы сдох. А эта красноперая собака, как кошка, за жизнь цепляется!

Впрочем, жаль-то жаль, а обед по расписанию. Из вещмешков ирокезов надыбали сырой оленинки, которую индейцы харчили как было. Но до такого варварства Следопыт не стал опускаться, развели костер, поджарили. Ну и индейцы вилки там притащили, сервиз голландский, дижонскую горчицу... Впрочем, шучу, мужчины с ножей, а девушкам, наверное, галантно с платков скормили. Все ж галантные, блин, 18 век.

Потом долго шли в осажденную крепость к отцу-полковнику. Английский гарнизон обложен французами и бесовой тучей краснокожих союзников. Последние рвут и мечут – уже месяц по лесам шаробродят, а за каждый скальп ингиза, в сухом остатке, отдали десять своих. Маниту за такую математику может и за фаберже подвесить. Что это за война такая, когда не ты у гражданских скальпы режешь, а тебе – обученные солдаты пистоны под леггинсы вставляют. Это уже не война, не по понятиям такое...

Путники проходят французские посты, как нож масло. Выясняется, что молодой Хейворд может шпарит по-французски что твой парижанин, без акцента. Дочерей полковника, говорит, ведем в плен, а индейцы с нами вместо почетного караула. При этом Чингач корчит рожи, а Следопыт делает французское лицо.

Часовые желают бон вояж, целуют ручки дамам и говорят мон ами. Группа, посылая воздушные поцелуи, удаляется по направлению к английской крепости, после чего Чингач со сложным лицом скрывается в зарослях и появляется через неск минут - заляпанный кровью и со свежим скальпом на поясе. Куда ходил, чего делал – загадка.

Отвечая на немой вопрос, Следопыт поясняет. Это толерантность, мол, понимать надо, древний народный обычай. Мы же посылаем в своих противников раскаленные куски металла (звучит по-идиотски, да?), а вот они –благородно скальпируют. Что экологично, возвышает дух и открывает чакры. Спутники пожимают плечами и идут дальше, благо впереди замаячила английская крепость.

Французы однако всполошились (возможно, не смогли принять индейскую культуру?) и давай в погоню. Наши пацаны, понятно – бегом до английской крепости. Так и вижу, темный лес, под ногами трава вперемешку с жидкой грязью, шляпки развиваются, кринолины хлопают на ветру. Молодой майор снова принимает героические позы... И тут Следопыт просит не выеживаться и просто бежать.

Все почти пропало, но в последний момент на помощь прибывает английский гарнизон во главе с отцом-полковником. Дочки бросаются в объятия к отцу, молодой майор, желая показать свой профиль при свете луны, кидается обратно на французов, Следопыт – не помню. Ну а учитель пения, естественно, забацывает на радостях псалом. Все плачут.

Седой полковник, прижимает дочерей к груди, говорит что-то трогательное, поминутно обращаясь к беляночке. Автор добавляет, что любит-то он обеих одинаково, просто Алиса под руку подвернулась, а Кора немножко темненькая, поэтому в ночи менее заметна.

Далее следует сцена куртуазных переговоров с Монкальмом, французским военачальником. Генерал просто душка, подает чай-кофе-какау, осведомляется о здоровье английской королевы, делает комплименты дочерям полковника и прочая. Даже ни разу не попенял бедными солдатами, которые по милости Чингача и Ко вернутся теперь домой без скальпов. Впрочем, причина вскоре станет ясна.

В авторской речи проскальзывает, мол в героической биографии джентльмена-француза есть крайне неприятный эпизод, который всех очень смущает. Причем в описании этого эпизода мелькают слова "индейцы", "снимать скальпы" и "с пленных". Яснее автор старается не говорить, зато разражается дифирамбами в сторону француза. Мол, и человек хороший, и натура блааародная, а вот не фартит парню. При этом старательно избегает слов вроде упомянутых "индейцы, резня" и т.п.

И тут Монкальм прямо в лицо полковнику заявляет, мол, минхерц, вы сколько сопротивляться-то намерены? Я-то только за, мы в этих наших европах можем годами из пушек перестреливаться – это и бодрит, и за кофием есть потом, о чем поговорить. И это блааародно. Но тут, понимаете, у меня тыщ десять дикарей, а их без скальпов жены в вигвамы не пустят. А солдат у вас, извините, не хватит, чтобы каждому по скальпу. Так что мы накануне грандиозного шухера

Кароч, если хотите уйти по-хорошему, извольте прямо вчера. Иначе блаародная война у нас закончится и начнется, простите, резня с индейцами и пленными. А у вас там семьи солдат. В общем, дело кнш ваше, но может получиться некрасиво.

Полковник понимает, что шутки кончились. Спрашивает, можно знамена унести и оружие. И жен еще неплохо бы. Француз только рукой машет, забирайте, мол, всего своего достаточно. Хоть на танках едьте, лишь бы побыстрей.

И вот англичане оставляют крепость. Мудрые командиры, доблестные офицеры и бравые солдатики строятся и, тряся знаменами, идуть. В конце колонны собираются женщины, дети, раненые и прочий неликвид, включая дочерей полковника. Происходит это в окружении беснующихся индейцев, которые брызгают слюной и потрясают томагавками, понимая, что весь последний месяц прошел впустую: целая куча даровых скальпов уезжает на телегах.

О чем думало английское руководство, я не знаю. Особенно учитывая, что даже французские солдаты пытались огородить капитулянтов от озверелых союзничков. Может, стоило женщин и детей с обозом поставить в центр колонны как-то, нет? Свершилось в итоге то, что должно было свершится, – индейцы устроили резню. Обоз был перерезан, убили даже неск французов, пытавшихся остановить погром.

Глядя на это, Монкальм покачал головой и сказал на чистом французском, вот блин непруха-то. Вторил ему и автор: ай-ай-ай! вот не повезло-то, вот фигня-то какая! И кто мог предвидеть, а? Такой блааародный человек и все какая-то ерунда у него выходит. Умно высказался один Следопыт (как персонаж оказался умнее своего создателя, не спрашивайте). Одно дело, говорит, наговорить куруазной фигни, а совсем другое – выставить военное охранение от индейцев. Последнее кнш не так куртуазно и блааародно, зато резни не будет. Но это такое.

Что тут еще сказать? Дочери полковника оказались ессно в обозе. Блондиночку подхватил Магуа, она тут же на всякий случай упала в обморок. Смугляночка Кора, понятно, кринолин в зубы и вперед – выручать сестричку. Магуа, скаля зубы, покидает сцену. Причем, что характерно, на коняжках девушек, тех самых иноходцах.

Что тут скажешь? Все грустно.

Следопыта мало, вместо живых героев – сценарные манекены. Положительно выделяется только смуглянка Кора. Если бы Следопыт не комментировал действие шуточками, было бы совсем грустно. А так – два чингачгука с рисунком черепа на пузе из пяти.