Колхозы, бояре и магия коммунизма…

«- Открывшийся впервые за последние пятьдесят лет в Читинском уезде Сибирского владения рода Гайдамачных портал полностью поглотил не только поселок Каменистый      на две тысячи жителей, но и крупнейший в России завод по производству колпачков для автомобильных колес и ажурных крышек для унитазов. Возможно временное повышение цен на эту нужную и важную продукцию, пока производство не будет восстановлено в полном объеме… И прямой эфир из Боливии.

Изображение меняется, и на экране появляется заполненная народом огромная площадь перед таким же огромным, величественным дворцом-крепостью.

Все же этот мир полон чудес – не только магических, но и технических. Вот сижу я в каминном зале и смотрю телевизор. Прямая трансляция. То, что происходит в Боливарской Республике за тысячи и тысячи километров – тому я непосредственный свидетель, можно сказать, очевидец событий.

А там, потрясая оружием, перед Дворцом Правительства собрались толпы, призывающие к борьбе с Южными Американскими Штатами. Техас они делят уже больше ста лет и все поделить не могут.

Весь мир воюет. Бритты с шотландцами и ирландцами. Флоренция с Богемией. Богемия с Швецией.

Разобраться в политической карте мира было очень трудно. Угадывались очертания известных мне стран, но вообще в мировом делении сам черт ногу сломит. Как таковых централизованных жестких государств осталось мало – разве что Боливарская Республика, Империя инков, да Османская Порта. Остальные – в лучшем случае конфедерации, рыхлые, управляемые достаточно независимыми аристократическими родами. Как нынешняя Россия.

Явно раньше положенного погиб у нас царь Иоанн, так и не получив гордое прозвище Грозный. Не задавил боярскую вольницу. Вот теперь и идут вечные войны между дворянскими родами, а слабая центральная власть ничего не может противопоставить хаосу. Или может? Тут есть вопросы. Каждый новый император искренне хочет навести порядок и обуздать междоусобицы. И в итоге не правит и повелевает, а манипулирует, изворачивается, заключает союзы, балансирует на противоречиях. Для государства это убийственно. Для меня - хорошо. В такой неразберихе куда легче организовать народное сопротивление.

И везде порталы. Демоны. Одаренные. Страшная эксплуатация. Да, этот мир просто напрашивался на мировую революцию… Хотя, спешить не надо. Мы же не троцкисты. Будем делать революцию в отдельно взятой стране, как мудро напутствует товарищ Сталин.

Вот и примемся прям сейчас отрабатывать методы и способы борьбы. Начнем с общения с крестьянами. Вон, уже собралась на просторной площади перед замком плотная толпа. Соль земли. Кормильцы. Те, на шее которых громоздятся аристократы, чиновники, паразиты всех видов и мастей. Крестьянину хуже всего в этой жизни. Потому как паны дерутся, а у холопов чубы трещат.

Дворянская склока в наших краях отражалась, прежде всего, на этих людях. Через них давили на род Чернобородовых. Прежде всего в войну необходимо подорвать экономическую базу – это даже самый необразованный и тупой политик знает. Отними у врага деньги - и он приползет к тебе на коленях с белым флагом. С присущей аристо подлостью бить нашу семью начали именно по кошельку и средствам его наполнения. То есть, по крестьянам.

И пошло-поехало. Сперва пакостили по мелочам. Где-то овин подожгут. Где-то скотину потравят. Где-то просто луг захватят, где крестьяне сотни лет косили траву. И противопоставить этому нам пока что было нечего. Потому как даже своей гвардии у нас не было.

По дворянскому договору защиту угодий мы перепоручали наместнику нашего уезда думскому боярину Фиглеву. Обычная практика для мелких дворянских родов, которые не имеют ресурсов самостоятельно защищать себя. Вот только у графа Оболенского была своя гвардия – хорошо вооруженная и относительно дисциплинированная. И он не стеснялся использовать ее в налетах. В то время как стрельцы наместника как-то не спешили нам на помощь.

Наглым нахрапом граф оттяпал нашу деревню Присушки. Просто приехали архаровцы на броневиках, с винтовками, поставили пост со шлагбаумом и объявили, что теперь это земли Оболенских, и всю кукурузу теперь приказано свозить в его закрома, не говоря уж о серебристых кантяпках – это такой местный овощ, пришедший из порталов, очень дорогой, использующийся аптекарями.

Но все это еще полбеды. Крестьяне – народ двужильный. И не такое переживали. Но в последнее время стали угонять людей безвозвратно. Так цыгане угоняют скот. 

О, конечно, угон людей в Империи Русского Мистериума карается самым жестоким образом. Угон людей – это негуманно. Хотя при чем тут гуманизм. Это прежде всего покушение на чью-то собственность. Но вот только загвоздка в том, что собственники тоже бывают разные. И интересы крупных собственников куда интереснее мелких интересов мелких собственников. Закон всемирного буржуинства – сожри слабого. И часто на подобные противоправные моменты со стороны влиятельных лиц власти закрывали глаза старым проверенным способом: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

Всем было ясно, как божий день - людей угоняют по приказу графа Оболенского. Тот, естественно, отнекивался, нагло отвечая нам в официальной переписке, что нужно своих подданных лучше кормить, вот и бегать не будут. 

Судьба угнанных? Ох, тут было много вариантов. Их могли сажать на земли, обезлюдившие в результате иномирной сапфировой чумы или открытия порталов. После бесовской волны мало кто остается в живых, если, конечно, ты не одарен. Бесовский зов делает из человека неподвижную жертву, предназначенную для того, чтобы ее сожрали. И это я уже видел. И это было страшно.

Постоянно испытывают нехватку рабочих рук и шахтерские копи, и рыбные комбинаты на Дальнем Востоке, и казармы холопских пролетариев в крупных городах.

Но самое страшное – это алхимики и артефакторы. Им иногда нужны человеческие органы и кровь. А поклонникам темных культов – просто энергия страшных человеческих страданий и смертей.

Как же ты несовершенен, этот мир!

Да, крестьян на землях Чернобородовых сильно поубавилось. Многие свободные просто ушли за лучшей долей. У тех, кто привязан холопским обязательством, и выхода не было, хотя некоторые отваживались бежать в свободные земли, где их не найдет имперское правосудие. Остались те, кто, хотя уже и не ждали от жизни ничего хорошего, но не могли найти в себе решимость и силы искать лучшего, поэтому просто положились на судьбу.

К удивлению своему, я узнал, что не так мало было и тех, кто гордился службой когда-то доблестному и знаменитому роду Чернобородовых. Мол, предки жили с баронами, не тужили, а лихие времена пришли, так и погибать вместе не зазорно.

Перед встречей с народом я наспех ознакомился с состоянием экономики на вверенной мне территории. Ну что, все признаки феодального хозяйства налицо. Крошечные наделы земли, за которые у крестьян вечная борьба. Барщина. Классика крепостничества.

Тут я наглядно видел все то, на чем Российская Империя в прошлом моем мире свернула себе шею. Это низкая интенсивность крестьянского труда. Явно недостаточная механизация – те трактора, которые у нас были, мало того, что не обеспечивали всех потребностей, так в связи с их небольшим числом и вечным дефицитом запчастей использовались самым хитрым, якобы выгодным, а на деле бестолковым образом. И здесь нет у крестьян должной взаимопомощи, взаимосвязи, даже такой, как была в деревенском миру на прошлой моей Земле. И недоверия друг к другу слишком  много. 

И еще – на наших землях немало гоблинов, а народец это сложный. Они больше по ремесленной линии и технике, но и ростовщики-кулаки среди них завелись. С последними я со временем разберусь. Эта такая порода -  когда всем хуже, ей только лучше. 

Итак, вот и важнейший момент – живое общение с народом. 

Вышел я на площадь перед толпой. Мужики, бабы с дитятками на руках. Жужжат, как осы, что-то обсуждают. На что-то надеются, но никому не верят. Так хорошо знакомое мне собрание деревенского «мира».

Смотрят кто с надеждой, кто и со злостью. По-разному смотрят. Но смотрят как на хозяина, от которого зависит все. 

- Как жизнь, крестьяне? – крикнул я.

Голос у меня звонкий, сам я слишком молод, так что уже по этой причине нет ко мне особого доверия. Но я барин. И я барон. Народ приучен воспринимать меня, как пусть молодого, неопытного, но все же хозяина.

- Так плохая жизнь, батюшка! – послышались голоса.

- Голодно как-то стало. 

- И холодно! 

- Сукна нету. Обуви нет. Вон, вся Россия в туфлях да сапогах пыль взбивает, а у нас лаптей не хватает!

Вот в лаптях я никого не заметил. Да и одежды ветхой нет. Все же времена здесь другие - спасибо науке и прогрессу, побороли былую нищету с заплатанной рваниной на теле, когда в радость лапти и горбушка черствого хлеба. Удобрения и механизация, массовое производство сильно изменили товарное и продовольственное наполнение мира. Но не изменили сам мир.

- Так розни много между вами! – укоризненно произнес я. - Нет, чтобы сообща взяться, так каждый в свой закуток хлебную крошку тащит.

- Спокон веков так, батюшка! – послышался задиристый голос.

Кто-то тут завелся – все противоречит и тем самым цену себе набивает среди крестьян. 

- Так те века уже прошли. Надо в завтра смотреть, а не во вчера! – ответил я.

- И что там завтра, батюшка барон?! – тот же голос. Но уже ироничный, саркастичный и немного издевательский.

– Колхоз! – рубанул я, как с вышки в холодную воду сиганул. 

- Это что же за страсть такая? – прошел по толпе недоверчивый шелест.

- Это когда каждый не на себя работает, а на всех. Потому что один человек бревно не поднимет. А десять – запросто.

- На всех – значит, ни на кого! – опять подал голос этот беспокойный черт. – Бери, греби, да кидай все общее себе!

– Это кто такой несознательный, покажись!

Крестьянин-резонер показался, крепко и упрямо сжимая шапку в руке. Потом вроде и потупился, но тут же взглянул на меня исподлобья, дерзко. И сам какой-то неухоженный, задрипанный. Типичный бузотер, что бузят не с определенной целью, а для удовольствия. Или, может, подкупленный?

- Вот же ты куркуль, - покачал я головой. – Значит, общинную собственность к себе умыкнуть готов? 

Он покраснел и все же сдал назад.

- Это я так, по глупости. Фигурально, - с трудом выговорил он сложное слово. - Вот только каждый хочет дать поменьше, а взять побольше. Природа наша такая.

- Каждый захочет работать лучше прежнего, потому что вместе можно достичь невиданных высот благосостояния. А несознательных мы будем прорабатывать. И воспитывать.

- Опять пороть будут, - послышался горестный вздох.

- Это вы бросьте! – погрозил я пальцем. – Никто пороть теперь не будет, - подумав немного, добавил: - Во всяком случае без серьезной вины…

Потом я в подробностях довел свои требования к новой организации труда и план поэтапного колхозного строительства. Дело это для меня знакомое - коллективизацией в Средней Азии я немало занимался. Работа тонкая. Много дров мы нарубили, много судеб зря сломали. А вот если с умом подойти… С умом я и собирался подходить.

- А перво-наперво открываем МТС, - подытожил я свое выступление.

- Это храм, что ли, новый? – засуетились люди.

- Это машинно-тракторная станция…»

В тело захудалого барона в магическом мире попадает старый большевик и воин. Видя несправедливость нового мира колдунов и произвола аристократии, он начинает Революцию. Колхозы, равенство, пролетарская революция. 

Можете почитать большевистское бояръ-аниме, где все по справедливости. Вперед, через магию и порталы к новому миру!..

Цикл "Полк орков имени товарища Сталина".

https://author.today/work/series/38699

Приятного прочтения. Кто прочитал - я не виноват.