Разноцветные шлепанцы -03

          ...." Если смена флага на воротах крепости города скреплённая мирными договорами, проходила легко и безболезненно, то взять город с боем, путем штурма, или осады, не удавалось никому.

Единственным свидетелем тех событий осталась колокольня от церкви Успение Пресвятой Девы Марии. XIV века, которая сама не сохранилась.

Ощущения, которые испытываешь, оказавшись рядом со старинными колоколами, обозревая окрестности, трудно передать словами.

Полная иллюзия, как будто ты оказался на сказочном острове Буяне.

Даже спустившись вниз, к набережной, мы оставались под властью этих новых впечатлений, из которых нас вывели шаркающие шлёпанцы.

Это были совершенно одинаковые изделия ширпотреба, с ремешками, в круглую дырочку, за исключением одного отличия.

Один из них был светлый, а второй совершенно чёрный.

Надо ли говорить, что из шлёпанцев торчали ноги нашего нового знакомого?

"И где ж ты раздобыл себе такую красивую пару?"- поинтересовалась жена?

"Мать дала" - бросил Игнат.

Было заметно, что чёрный экземпляр не подвергался никакой расовой сегрегации по цвету пластика, а наоборот, выглядел по-новее, чем его светлый собрат.

Но, раз у вас в наличии новая пара, логично было бы переобуть ребёнка в обновки, а старый шлепок выбросить на помойку, а не отправлять его опять на поиски старого.

Образ суровой матери приобретал в наших глазах монументальные очертания.

Когда Солнце наконец-то разогнало кучевые облака над озером, мы потеряли нашего Игната на несколько погожых дней, поскольку проводили время, не на набережной, а уезжали загорать на пляж.

Дело в том, что в Себеже, как и во многих малых, и не очень, городах России, мы столкнулись с одной и той же болезнью, а именно, отсутствием очистных сооружений.

Если город стоит на проточной воде, то,до поры, до времени, она не приобретает таких хронически-неизлечимых форм, как, если основным источником питьевой воды является стоячий водоём, пусть даже и очень большой по объёму.

По этой причине, чтобы искупаться в более-менее чистой воде, нам приходилось ездить на другой конец города, подальше от стока вканализации.

Знакомая черно-белая пара замелькала перед нами, когда пришла пора уезжать, и мы собирались на традиционный прощальный ужин в ближайшее кафе с видом на закатное озеро.

Только тогда выяснилось, что мы с Игнатом жили не только в одном дворе, но и в одном доме.

Мы видели, как молодая горожанка, с фигурой Родтны-Матери, с высокого крыльца зычно звала Игната домой, не переставая убаюкивать грудного малышв.

Наш сосед, похожий на Гавроша из бессмертного романа В.Гюго, упорно делал вид, что не слышит.

Гордость или обида не давали ему даже обернуться на призыв матери.

Теперь уж точно никто не смог бы сказать, что кому-то из шлёпанцев отдаётся предпочтение по цвету кожи, поскольку оба они, и светлый и чёрный, были теперь одинаково замызганы.

Может, потому что в отличии от своих сверстников, гонявших по набережной на велосипедах и самокатах, Игнат предпочитал передвигаться исключительно пешком.

Бегал он в припрыжку и в большой дорожной сумке, у него за плечами, по этой причине что-то сильно погромыхивало.

"Чем гремишь-то?"- поинтересовалась жена, протягивая ему половину батона, чтобы он мог поучаствовать в кормлении лебедей.

Парень ничего не ответил, поскольку жадно ухватил горбушку, и моментально умял её в один присест.

Затем Игнат устыдился своего секундного малодушья, и отвернулся, чтобы никто не мог увидеть, как он покраснел до кончиков ушей, но дело было сделано.

Парень своей крепко сбитой, плотной фигурой, и здоровым цветом кожи, не производил впечатление ребёнка, изможденного недоеданием.

Было не похоже, чтобы он подвергался домашнему насилию.

Ни на руках, ни на ногах не было заметно, ни свежих, ни старых гематом, а ведь именно ими дети прикрываются от, скорых на расправу, родителей."...