Рецензия в "Завтра" на роман "Пепел и Дым"

Обратная сторона колена

о романе Эдуарда Диа Диникина «Пепел и Дым»

Эдуард Диа Диникин. Пепел и Дым. Издательство Ruinaissance, 2026 – 88 с.

Роман «Пепел и Дым» посвящён событиям, как непосредственно связанным со Специальной Военной Операцией, так и событиям, предшествовавшим ей, или близким ей в онтологическом смысле.

Аннотация гласит:

«В затопленном доме во время СВО, в районе Каховской ГЭС, оказывается раненый боец ВСУ, которому приходится решать - чью сторону выбрать. События в доме не оставляют ему шансов на неправильное решение.

В доме боец вспоминает своих одноклассников, с которыми двенадцать лет назад отправился отдохнуть на берег Днепра. Та поездка многое решила в их жизни и предопределила то, что случится с ними потом.

Любовь к Агнии, завязавшаяся дружба со штурмовиком Российской Армии, схватка с наемниками, размышления об истории и морали – все это на страницах романа».

На тыльную сторону обложки книги выведен абзац, с которого, собственно, начинаются описания действий на СВО.

«Ткань вещмешка, брошенного в окопе, горела ярко, как светит солнце, пусть происходящее вокруг ткани, окопа и огня сложно было бы назвать солнечным. Хотя бы из-за того, что война и смерть не ассоциируются с этим словом.

Два бойца в масках в виде черепов, находившиеся в окопе, вели автоматный огонь. Шлемы бойцов были накрыты капюшонами, что придавало им жуткий вид.

Их противник, Пётр, крепкий мужчина пятидесяти семи лет, находился в соседнем окопе, соединённым с первым. Расстояние противников друг от друга составляло несколько метров.

Первый боец прекратил стрельбу. И громко выкрикнул на английском языке:

- Red»!

Исходя из аннотации и представленного эпизода, может сложиться впечатление, что этот роман переполнен действиями, что, конечно, верно – плотность событий в нём максимальная – но верно не совсем. Без морализаторства, без каких-либо ура-пропагандистских приемов Эдуард Диа Диникин ставит в книге вопросы совести и выбора Человека. И это не менее важно, чем увлекательный, «киношный» сюжет.

В небольшой объём романа вместилось довольно много событий, персонажей и идей. Пересказывать сюжет – затея довольно спорная, если не сказать, спойлерная. Иногда, правда, бывает так, что пересказ сюжета ничего не отнимает у будущего читателя, так как ценность текста заключается в другом. В данном случае, развитие сюжета играет важную роль, так как в нём содержатся такие повороты, которые трудно предугадать в самом начале повествования, когда шестеро старшеклассников из тогда ещё Днепропетровска (сейчас – Днепр, до 1926 года – Екатеринослав) приезжают отдохнуть на реку. И каждому из них впоследствии отведена своя, особая, роль.

Кроме сюжетной и морально-нравственной линий романа, стоит отметить линию филологическую.

Как известно, есть очень много положительных примеров прямого влияния писателей на язык. Писатели просто придумывали новые слова, которые сейчас кажутся нам более чем естественными.

Впрочем, есть примеры отрицательные. Иногда придумывают даже языки. Тот же «украинский речекряк», известный ещё как «украиньска мова» - набор слов и выражений зачастую крайне непонятный даже тем, кто на нём пытается говорить.

Бывает, что придумывают новые названия для городов. Например, славное название «Екатеринослав» становится «Днепропетровском». Именно в городе с таким названием начинается действие романа «Пепел и Дым».

Но, возвращаясь к примерам положительным, нельзя не вспомнить слова, пришедшие в русскую речь благодаря фантазии Василия Тредиаковского, Николая Карамзина, Михаила Салтыкова-Щедрина, Велимира Хлебникова, Игоря Северянина.

Это: «градусник», «кислота», «вещество» «общество», «достоверный», «беспристрастность», «промышленность», «трогательный», «занимательный», «впечатление», «мягкотелость», «злопыхательство», «халатный», «изнемождённый», «лётчик», «самолет», «бездарь» и так далее.

Конечно, нельзя не вспомнить слово «стушеваться», подаренное нам Ф.М. Достоевским.

Правда, Достоевский имел в виду значение «незаметно уйти», а не «оробеть», как это слово принято понимать сейчас.

Интересно, уйдет ли незаметно, оробев, из русского языка слово, которое предложил в своей книге Диникин?

Вот одно из его появлений в романе:

«Проснулся Павел, когда уже стемнело. К его удивлению, Петр читал книгу. Заметив, что Павел открыл глаза, он сказал:

- Книгу тут нашел. Автор Дионисий Декарь. Не слышал?

- Слышал, - после секундной паузы, задумчиво ответил Павел. – Даже знаю его.

- Серьёзно? А где же вы виделись?

- В школе. Одноклассник мой. А что за книга? «В поисках Имени»?

- Точно. Говоришь, одноклассник? Это псевдоним у него такой? Дионисий Декарь – что-то уж очень навороченное. В Декаря я еще поверю, а вот в Дионисия – нет.

Павел рассмеялся.

- Вот как раз зря. Дионисий – это его настоящее имя, а фамилия не Декарь, а Декарёв. Но мы его Дэном звали. Учителя – Денисом. Ну, мы тоже иногда Денисом. Талантливый был еще тогда. Новые слова придумывал. Онелок, например. Знаешь, что такое?

- Нет, конечно. Откуда?

- Это обратная сторона колена. Вот эта самая впадинка. Просто ни в одном языке мира нет слова для нее. А он придумал».

В каком-то смысле, очень символично, что автор предлагает нам такое новое слово.

Ведь, казалось бы, человек, а точнее – его тело, изучено вдоль и поперек. И у каждой его части есть название. Даже у самой маленькой, четырехмиллиметровой косточки в ухе – стремечко. И даже у самой, как считают многие, бесполезной (что не так), рудиментной части тоже есть – копчик.

А у такой части, как обратная сторона колена - нет. Или, лучше сказать, не было. Даже словосочетание «подколенная чашечка» не прижилось.

Как известно, слово «колено» имеет и второе значение - совокупность родственников по мужской линии, имеющих общего предка. То же, что и клан. Слово «поколение» того же корня. Если говорить в общем смысле, то «колено» - это сообщество людей, объединённых по кровным, религиозным или сословным признакам.

И если один из эпизодов в конце романа может, как оказаться «пасхалкой» с отсылкой к Толстому, Кубрику, Галковскому или Гоголю, так и просто случайностью (об этом судить вам, если прочитаете книгу), то эпизоды с «онелком» в тексте – однозначно не случайны.

Как так произошло, что для некоторых людей одного колена, одних поколений одни и те же понятия стали иметь разные значения? Автор задаёт этот вопрос в тексте, но не даёт прямого ответа – повторюсь, это остросюжетный текст, поэтому автор не загружает его своими размышлениями на эту тему, и не растекается мыслью по древу. Действие, действие и действие – вот принцип романа «Пепел и Дым». Но, тем не менее, мы можем уловить причины, заставивших некоторых жителей б. УССР повторять фразу из стихотворения уже всеми забытой Анастасии Дмитрук «Никогда мы не будем братьями».

В принципе, сам этот непритязательный буквенный эрзац-продукт дает некоторые ответы. Анастасия Дмитрук, родившаяся в 1991 году, немногим старше Павла, одного из героев романа. В 2014-м, когда она рифмованно выдала тезисы кукловодов украинских майданов, искренне считая, что это её мысли, ей было 23, а Павлу 19.

Точно так же, как и Павел, она была уверена, что «а вы жмёте, всё вы маетесь, своей завистью вы подавитесь», «воля - слово, вам незнакомое, вы все с детства в цепи закованы», «и зря прячутся крысы, молятся, они кровью своей умоются». А также в том, что: «вам шлют новые указания, а у нас тут огни восстания» и, конечно же – «у вас царь, у нас – демократия!».

Похожие тезисы излагает Павел своей девушке Агнии в 2011-м в Днепропетровске. И в 2014-м в Киеве. Позже его уверенность в них, несмотря на некоторые сомнения, не уменьшается. Вот его слова, сказанные во время выполнения боевого задания в 2023-м: « … я и говорю, человеческое сознание – это пшик какой-то, - подключился к разговору Павел - Можно все заменить, перепрошить с помощью того же россиянского ТВ. И человек, люди, народы будут думать, что было так, а не иначе. Вот в России, например, опять же. Они же все уверены, что хорошо живут, а у самих газа нет в квартирах. Я видел, по телевизору показывали».

Произошла ли перемена сознания у Анастасии Дмитрук мне неизвестно. Знаю только, что после выступлений на территории б. УССР со своими, надо прямо сказать, беспомощными виршами (причем – на русском языке), она перебралась в Чехию. Всё, как в ее тексте: «нам бы младшими, да не вашими». Её молодой человек, спасаясь от призыва, переехал в Россию, на что она отозвалась стихотворением с такими строками: «Мне его уже не целовать – он сказал, что больше не приедет, и просил не звонить, не писать – ему нечего мне ответить».

Выдавать такое, конечно, можно килограммами. Давайте я попробую. Пожалуйста: «Вот ботинок пропал. Где искать? Где искать теперь мне ботинок? И придётся мне надевать теперь только полуботинок».

По чувству и качеству мое четверостишие опусам Дмитрук весьма конкакиально, уж позвольте мне тоже немного позаниматься словотворчеством, исходя из латинского выражения сасаtum non est pictum. Впрочем, чтобы не дискредитировать краткое причастие «написано», вот перевод ближе к тексту: «Нагажено не значит нарисовано».

События, которые произошли с Павлом за то время, что он волею судьбы, провёл с Петром, штурмовиком российских войск, в затопленном доме, переменили его взгляды на жизнь. Насколько сильно? Я не вправе говорить об этом. Узнать это можно на последних страницах романа.

Слово же «онелок» появляется на его первых страницах. Придумавший его, ещё не автор «В поисках Имени» Дионисий Декарь, а пока только одноклассник Павла, Дэн Декарёв, как и многие, родившиеся на территории б.УССР, должен был решить - где правда, а где ложь.

Позже он задумался - когда правда и ложь для многих в б. УССР поменялись местами? И, отталкиваясь от места начала действия романа, когда слово «колено» превратилось в «клан», в данном случае - днепропетровский? И когда кланы б. УССР стали клонами, разработанными, например, как овечка Долли, в британской «лаборатории»?

И когда клоун-наркоман стал, как казалось, лучшим выбором для тех, кто хотел мира, а не войны?

И когда, наконец, Днепр вернёт себе свое настоящее имя?

Подобными вопросами задается один из героев романа. В книге, как и пока в жизни, ответов на них нет. Но, возможно, роман подтолкнёт к ним своего читателя.

ИРИНА ОРЛОВА