Работа над новой книгой.
Автор: Виктор Гард.«Друзья, я молчал. Простите.
Я работал. Не знаю, получится ли «бомба». Но я работал.
Вот пролог новой книги. Он короткий. Всего несколько абзацев. Но мне кажется, он задаёт тон всему, что будет дальше.
Читайте. Я хочу знать, что вы почувствуете. Зацепит — значит, продолжу. Нет — значит, перепишу.
Спасибо, что вы есть. Спасибо, что ждали. И спасибо, что читаете».
Пролог. ( пока без названия)
Он спал.
Четырнадцать миллиардов лет он спал — и это был всего лишь миг. Для него. Для вселенной — целая жизнь, рождённая, прожитая и забытая.
Тот, кого назвали бы Богом.
Или Создателем.
Или Великим Разрушителем.
Он не помнил своего настоящего имени. Он не помнил, кто дал ему эту работу и зачем. Он помнил только команду. И тиканье космических часов.
Часы отсчитывали время до конца. Или до начала — как посмотреть.
Каждые четырнадцать миллиардов лет всё повторялось. Вселенная сворачивалась до размеров горошины, центром которой был он сам. Секунда тишины. Секунда пустоты. И — Большой Взрыв.
Цикл. Бесконечный, как сон, из которого нет пробуждения.
Этого времени хватало, чтобы в новом мире рождались цивилизации. Они росли, воевали, любили, творили, падали и поднимались снова. Каждый раз — до максимально возможного уровня. Каждый раз — чуть лучше, чем в прошлый цикл.
А потом он, как пастух, сгонял их в одну точку.
Они бежали. Они всегда бежали. Но овцы никогда не обгоняют пастуха.
Он считывал всё: их историю, их культуру, их боль, их мечты. Каждый атом их существования превращался в информацию. А потом — взрыв. Чистый. Безжалостный.
Новые миры рождались из пепла старых — чистые, не тронутые наследием предков. Без ошибок прошлого. Без груза памяти.
Он считал, что так правильно.
Он не знал, кто дал ему это задание.
Он не знал, зачем это нужно.
Он не знал, есть ли у этого смысл.
Он просто делал то, что умел. То, что всегда делал.
Четырнадцать миллиардов лет.
Он открыл глаза.
Пустота. Абсолютная, бархатная, бесконечная. Он смотрел на неё, и она смотрела на него. Между ними не было слов. Только знание.
— Пора, — сказал он.
И в ту же секунду Вселенная начала сворачиваться.
От самых окраин к центру. Медленно. Неотвратимо. Как затягивается петля на шее у гиганта.
Где-то далеко, в спиральных рукавах, гасли звёзды. Где-то ещё дальше — исчезали целые галактики. Цивилизации, не успевшие понять, что происходит, замирали в растерянности. А потом — в ужасе.
— Время пришло, — подумал он.
И в ту же секунду из центра всего, из точки, где покоилось его тело, в разные уголки вселенной разнеслись невидимые лучи. Не подвластные ни законам физики, ни скорости света. Это была мысль. Настолько скоротечная, что за доли мгновения достигла величайших умов всех цивилизаций. Настолько эфемерная, что каждый воспринял её как собственную.
— Конец близок. Бегите. Здесь безопасно.
И все побежали.
Никто не спросил, где это — «здесь».
Никто не спросил, кто сказал.
Они просто бежали. От тьмы. От холода. От того, что пожирало их миры с такой же лёгкостью, с какой он когда-то сжимал Вселенную до размеров горошины.
А он смотрел на них. На миллиарды кораблей, мчащихся к центру. К нему.
Он закрыл глаза.
«Пора», — повторил он.
Вселенная сжималась.