Пишу и плачу

Присоединяюсь к флэшмобу от Ведьмы из Полусказки (https://author.today/post/927698). 

На удивление, хотя моим первым порывом было подобрать фрагмент, связанный с аркой "Аромата Лилии" в "Остывшем пепле", очень скоро я понял, что самый слезовыжимающий момент у меня не там и даже не в "Цене мира", а в одном из коротких рассказов. 

Изолированная от остальной башни, лаборатория мага тряслась и содрогалась, отражая эмоции своего хозяина.

Никогда в жизни Хадар не желал поражения. «Победа любой ценой» — таким было его жизненное кредо. Именно позволило бездомному бродяге поступить в Университет. Алмазу из грязи — пережить травлю высокородных соучеников.

А изгою — четыре года выживать в Ничьих Землях.

Так было всегда. Но сейчас он не мог справиться с желанием поражения. Не мог не желать, чтобы его стремления оказались наивны, а идеи глупы.

Потому что знал он, что победив, потеряет все.

Сходящиеся формулы и набросок контура расплывались перед глазами. В голове гудело, а сердце билось, как молот.

— Надо перепроверить. Пять раз перепроверить. Десять.

Хотя даже на экзаменах он не перепроверял свои выкладки больше трех раз. Не вычитывал скрупулезно каждый символ.

Не сидел над ними с тем упорством, с каким ждал на ярмарке в тот далекий день.

Вновь и вновь содрогались стены лаборатории. Вновь и вновь падали со стола листы с формулами, — правильные, слишком правильные. Слишком идеальная схема энергетического контура.

Не найдя ни одной ошибки, Хадар в бессилии саданул кулаком по стене. Слезы душили его, те слезы, каких он не позволял себе с той роковой ночи на ярмарке.

— Птичка в ладони, — в беспамятстве прошептал он, — Сжать пальцы, и ты задохнешься. Разжать их, и ты улетишь.

«Тебе нравится в этом доме?»

Маг так и не задал этого вопроса.

Ведь и так понятно было, что здесь не её дом.

«Ты любишь своих родителей?»

Этого он тоже не спросил.

Ведь уже видел, как плакала она, глядя на фотографию.

Тысячи вопросов перебирал он в своей голове, в неосознанности ища тот единственный, ответ на который, пусть даже призвав все свое мастерство казуистики, он сможет истолковать как «Я не хочу возвращаться, хочу остаться с тобой».

Но все сильнее понимал, что такого просто не существует. Птичка или улетит, или задохнется.

Поэтому в очередной вечер он не стал задавать никаких вопросов.

Он просто сделал то, чего не позволял себе доселе.

— Что ты делаешь? — воскликнула Ирина, напрягшись, когда он притянул ее к себе за талию и склонился ближе с намерением поцеловать.

— Хадар, если это шутка, то не смешная! Не пугай меня так!

— Прости, — повинился маг, отстраняясь, — Я просто… не хотел потом сожалеть.

— Сожалеть о чем?

— Пойдем. Я кое-что покажу.

Обнаружив, что он открывает дверь в лабораторию, Ирина нервно пошутила:

— Только не говори, что у нас тут сказка про Синюю Бороду. Или что ты готовил меня для жертвоприношения в ночь парада планет, чтобы призвать в мир Древнее Зло, которое устроит твоим обидчикам тентакль-хентай.

Хадар печально улыбнулся:

— Наверное, в этом признаться мне было бы проще. Смотри.

Он указал на контур эфирных линий, уже выстроенный на полу, но пока не замкнутый.

— Я все тщательно пересчитал и сориентировал. Видишь вот этот вектор? Он ориентирован на север, остальные от него. Направляющие…

— Ежик, а ты сейчас с кем разговаривал? — прервала его Ирина.

«Она ничего не понимает», — шепнула, казалось, его собственная тень, — «Если ты испортишь одну из линий, она в жизни не догадается, что ты специально»

— Терпение, — сказал маг, — Сейчас ты все поймешь. Ключевой элемент структуры — вот эти три маленьких кристалла. В них энергии твоего мира, — те, что я нашел на месте твоего перехода. Когда я замкну контур, они соединят ткань миров воедино. Энергии хватит на одного человека с небольшим грузом.

Он отвернулся, не в силах смотреть на неё. К глазам подступали слезы, и сдерживать их становилось все тяжелее.

— У тебя будет четыре секунды на переход. Пожалуйста, не упусти их.

Он почувствовал, как девушка подошла ближе. Как коснувшись рукой его лица, она повернула его к себе.

— Ты… нашел способ вернуть меня домой? — неверящим тоном спросила она.

— Не смотри на меня, — глухо ответил Хадар, — Не смотри, потому что глядя в твои глаза, я не могу не думать о том, что… больше не увижу их.

И он заплакал. Он плакал как тогда, на той проклятой ярмарке. И теперь уже Ирина гладила его по плечу и шептала какую-то успокаивающую чушь.

— У меня будет просьба к тебе, — сказал Хадар напоследок, — Перед тем, как уйти… сфотографируй нас с тобой на телефон. Я хочу… остаться в твоих воспоминаниях. Надеюсь… хоть немного счастливых. Которые ты будешь когда-то кому-то показывать и, надеюсь, не назовешь меня козлом и эгоистом.

— Ты не козел, — ответила девушка, — И уж точно не эгоист. Наоборот… ты самый самоотверженный человек из всех, кого я встречала.

И она поцеловала его сама.

Тишина.

Хадар никогда не представлял, насколько мучителен этот звук. Когда он был студентом, то боялся смеха высокородных соучеников. Уйдя в изгнание, он научился различать на слух девяносто шесть видов тварей. Но сейчас он знал, что есть звук хуже любого рычания или шипения.

Тишина.

Тишина, в которую вслушиваешься, — в мучительной безнадежной попытке различить её звонкий смех. Её рассказы о её странном и нелепом мире.

Щебетание птички, что улетела.

Казалось, сама башня стала серой и неказистой. В первые дни ее лихорадило и трясло. Затем она успокоилась.

Как будто умерла без заботливых рук.

В лаборатории все так же росли кристаллы — кристаллы, три из которых Ирина прихватила с собой «как сувениры». Все так же гудели обереги, отводящие тварей пустошей.

И все так же плакал в своей спальне мальчик, что двадцать лет назад остался один на ярмарке.

Птичка улетела.

И настали холода.

(с) "Птичка в ладони" https://author.today/work/604217