Любовь, которая не сбудется

Искала у себя подходящий отрывок «Пишу и плачу» и поняла, что ничего слезоточивого, кажется, нет. Моя история устроена немного иначе: боль и тревога не акцентированы в конкретных сценах, а рамазаны по всему роману, как средняя температура по больнице.

Поэтому без контекста мой отрывок читается совсем иначе. На первый взгляд это просто разговор двух влюблённых о будущем.

Только вот будущего у них нет. Через несколько дней они либо умрут, либо расстанутся навсегда: он останется в своём времени, а она вернётся в 2025-й. Оба об этом знают, но всё равно позволяют себе говорить о жизни, которую никогда не смогут прожить.

Я напевала одну песню за другой, перебирая знакомые мотивы, а Юра лежал, положив голову мне на колени. Его руки лениво перебирали струны мандолины. Иногда он тихо напевал со мной, иногда смеялся, когда я переборщила с высокими нотами. Было настолько весело и легко, словно весь мир сейчас помещался только в этот момент.

— Жаль, что ты не можешь остаться, — сказал Юра, глядя на меня из-под ресниц. — Пела бы мне песни каждый день.

Я засмеялась, а он подбросил ноту на мандолине, и звук зазвенел мягким колокольчиком.

Вдруг он положил руку на струны, позволяя им тихо замолчать. Поднялся и посмотрел на меня — так долго, что казалось, всматривается прямо в душу.

Наступила пауза, наполненная тихим дыханием леса и слабым шорохом тайги, прежде чем он снова заговорил.

— Ты бы пела мне песни каждый день? - повторил он уже совсем другим голосом, тихим и серьёзным.

Это был не просто вопрос. В нём таилось что-то важное, что словами не выразить. Хотелось отвечать честно, без улыбок и притворства.

— Да, — я чуть наклонилась к нему, не отводя глаз, — каждый день новую песню. У меня их наешь сколько? На целую жизнь хватит.

Он подвинулся ближе.

— На целую жизнь, — повторил он тихо, — вот это было бы здорово.

Взгляд его скользнул вдаль, в тихую, мерцающую зелень тайги, словно он пытался увидеть там что-то своё.

— Меня на объект в Красноярск переводят, — сказал он после паузы.

— Да, я помню.

Он засмеялся тихо, чуть грустно.

— Ничего от тебя не утаить.

Помолчав, он осторожно взял мою руку в свою.

— Поехала бы со мной?

Внутри что-то дрогнуло, сердце начало биться так громко, что казалось, будто всё вокруг пропало. Но я ответила просто:

— Куда угодно.

Он глядел куда-то вниз, но не отпускал мою руку.

— Хоть к чёрту самому, — добавила я шепотом.

Совсем рядом что-то тихо зашуршало — наверное, дикий зверёк пробежал по снегу.

— А вот и он, ни к месту будь помянут. — Какая-то досадная улыбка коснулась его губ, а взгляд скользнул к тому месту, где что-то тихо хрустнуло.

Я тоже оглянулась.