Обыкновенная любовь

И снова очень симпатичный моб не от меня - от Дайре Грей: https://author.today/post/928425

...давайте о любви, а? О подвигах, но не тех, где убить, завоевать, покорить, завалить цветами и золотом, а о тихих. Домашних, повседневных подвигах. Со стороны мужчин. О внимании и заботе. 

Парочка отрывков из "Берега мёртвых". Йен и Блу познакомились на катере, за пару дней до этого, по дороге на плантацию. 

Когда мы возвращаемся с работы — наказанный все еще стоит посреди двора, пошатывась от дикой усталости. Лицо обгорело до корки, губы спеклись и почернели, глаза закрыты… а он все стоит, хотя по шее кое-где струйками сбегает кровь.

Я не смогу есть, видя, как он там стоит… У меня кусок в горло не полезет.

Плюнув на все, дергаю из строя у столовки под вскрик Йена, пинком вышибаю кол из-под горла, потом второй. Изумленные глаза, распахнутые, снизу вверх… Меня хватают, конечно, оттаскивают. Рык Аллигатора, наблюдающего с веранды своего персонального жилища за порядком на вверенной территории:

— Не бить! В барак ее!

Не бьют. Но сегодня я без ужина. Да и х*й с ним, с этим ужином… Но эти глаза…

Пока все наслаждаются честно заработанной едой, я смирно сижу как цепная собачонка на кучке листьев, ощущая печальную пустоту в желудке, и от того же, видимо, небывалую легкость на сердце. Альтруистка гребаная, ага. Рисовые побеги выучиться жрать, что ли, тайком от бригадира? Сука эта… глаз на Руби положил, бедная девчонка в панике…

Отужинавшие товарки по несчастью вскоре начинают стягиваться в барак, переставляя натруженные за день, мертвенно-бледные от постоянного пребывания в воде ноги. Неожиданно одна из вольняшек с пугающе огромным животом в виде крейсера — последние дни дохаживает, сворачивает к моей постели и протягивает что-то, завернутое в листья.

— От приятеля твоего…

Разворачиваю: кусок кукурузной лепешки, пара побегов тростника. Блин, аж в носу защипало…

— Дай, угадаю, что он сказал…

Женщина улыбается, печально и насмешливо.

— Мать моих будущих детей не должна голодать?

— Ага. Слово в слово. И добавил — даже если она дурочка.

Улыбка расплывается до ушей. Ангел-хранитель ты мой, что ли?

— Пользуйся своим привилегированным положением, пока можешь. Твой этот Джек то ли явится, то ли нет? Скажи старшему надсмотрщику и бригадиру, что вы с этим парнишкой вместе. Тут парочки если складываются сами — они не против… так, через любовь, власти над людьми больше. Иначе будешь как я… ненавидеть папашку того «чужого», что тебя разопрет.

И она уходит по проходу между скудными постелями, медленно и тяжело, переваливаясь как уточка. А я жадно съедаю щедрый дар моего маленького поклонника, запиваю нежданный ужин водой из собачьей миски, и, видит Бог, эта еда кажется мне вкуснее клубники, обнаруженной на одной из ферм на вылазке в начале лета, которой Майк кормил меня с рук.

А этот эпизод уже после побега, разгрома плантации и попытки Блу вернуться домой. Увы, ни дома, ни близких уже не было.

В рыбацкий поселок путешественники вернулись глубокой ночью. Сонный часовой на КПП перекинулся с Даксом парой слов и пропустил машину внутрь. Бен уже спал, трап был убран, но Йен несколько раз отрывисто свистнул, чтобы разбудить его. Капитан старушки «Пэтти», щурясь от света переносного фонаря, опустил для них сходни. Крепко, по-отечески, обнял парней. Без особого удивления глянул на вернувшуюся с ними Блу, спросил:

— Что-то случилось? Не доехали?

— Доехали, — мрачно уронил Злой.

— Ясно, — Бен скупо кивнул и больше не задавал вопросов. — Ложитесь отдыхать… на рассвете отчаливаем. Хотите — в каюте, хотите — на палубе. Душно везде одинаково. И комарья полно — сетка в рундуке…

Блу пошла, куда велели, легла, куда показали, как робот. Йен хлопотал вокруг нее, сооружая шалашик из противомоскитки. В другое время она была бы ему очень благодарна за заботу. А сейчас ей хотелось, чтобы эта участливая рожица и сочувствующий взгляд испарились с горизонта, поскорее оставив ее одну. Надо только спину ему смазать мазью… эгоистка чертова, совсем забыла, а он и не напомнил.

Молодая шкура заживала просто ударными темпами, но парень все равно вздрагивал под прикосновениями девушки. Не от боли — ее пальцы касались легко и бережно. От сладкого, щемящего под ложечкой, удовольствия. Ему не хотелось, чтобы она прекращала.

— Спасибо… — сказал он, когда Блу закончила, велев ему надеть футболку. — Я тут… недалеко буду. Если что-то понадобится…

— Спи, тебе отдохнуть нужно. Это вам спасибо за все… Только не надо меня караулить, ладно? За борт не шагну… Не переживай, — ровно ответила она.

— Вовсе не думал, — солгал он и, соорудив себе нехитрую постель неподалеку, погасил фонарик. Темнота вокруг моментально наполнилась звоном москитов, шепотом ночной реки, рыками аллигаторов. А Блу — горькими своими мыслями… К Йену сон тоже не шел, он лежал, прислушиваясь к ее дыханию и гадая, заснула она или мается, а, может, тихо плачет? Наверное, было бы лучше, если бы она выплакалась… Эта ее окаменелость пугала его. Нехорошо это… черт знает, что она натворит в таком состоянии? Ему хотелось лечь рядом, обнять ее, но он не решался. Боялся оскорбить. Боялся, что она его оттолкнет. Вспоминал снова и снова их побег, ее пальчики, доверчиво цеплявшиеся за его руку, испуг в кошачьих глазах, короткий торопливый поцелуй… Он ведь думал, что больше никогда не увидит ее. И надо же, как все сложилось… Завтра он все ей расскажет, Бен не будет возражать. Ей же совершенно некуда идти теперь.

Впрочем, усталость все равно брала свое, и незаметно для себя парень погрузился в дрему, а потом в глубокий крепкий сон, из которого перед самым рассветом его выдернул придушенный женский крик. Рука метнулась к ножу раньше, чем он успел осознать, что случилось. И только коснувшись ее дрожащего тела, услышав, как она судорожно хватает ртом влажный речной воздух, понял.

— Плохой сон? — догадался он, и не спрашивая разрешения, забрался под сетку и прижал девушку к себе. Она судорожно вздохнула несколько раз и затихла. Дыхание постепенно выровнялось. Напряженные мышцы расслабились. А Йен тихо-тихо шептал ей слова старой песенки, которой в детстве успокаивала его мать — красавица-креолка, фермерская дочка, влюбившаяся на свою голову в карточного шулера с лукавым взглядом и до безобразия ловкими пальцами.