Субботний отрывок: выпуск 157

Итак, оно вернулось! Чувство беспомощности перед бурей, неотвратимо набирающей силу внутри.

Ань Син смотрела на мелкую россыпь алых пятен и чувствовала себя окончательно проигравшей. Кровь испачкала камни из нефрита и мраморный ципань под ними. Следовало выбрать другое место для медитации! Но разве она знала, что, хотя и войдёт в море сознания, но не удержится там дольше трети часа? А повреждённый сердечный меридиан вновь отзовётся тянущей болью?

Ципань — специальная доска с сеткой 19×19 линий, образующих 361 пересечение для игры в вэйци

Эти фигуры на доске… Она горько улыбнулась. Как же их позиции на пересечениях игровых клеток напоминали её знакомых из Небесного города!

(...)

Ань Син не верила никому на Девяти Сферах. И больше всего — себе. Один маленький шаг обернулся против неё самой — Юй Сяолун перехватил инициативу: перевернул игровую доску и занял выгодные позиции. Чего никогда бы не сделал в будущем. Все её усилия стали пеплом той пустой надежды обрести мир и покой, которую безжалостно унес ветер.

Дверь бесшумно распахнулась, и в кабинет вошла запыхавшаяся Ин Сянхуа. Управляющая при всей живости характера редко проявляла нетерпение. Должно быть, случилось нечто исключительное? Она подняла на младшую небожительницу глаза и молча кивнула, словно приглашая высказаться первой.

— Небесный государь отправил Тяньганвэй окружить дворцы Асюло!

Вот оно, истинное лицо Юй Сяолуна. А заодно свидетельство её поражения.

— Владыка-страж, ты слышишь меня? Они окружили асуров!

Есть ли смысл так кричать? Ань Син недовольно поморщилась и помассировала грудину. Боль из ноющей превратилась в обжигающе-острую. Внутри две раны: старая — от ударов тянь-дин в будущем, и новая — полученная совсем недавно. Ни одна не дает покоя... Совсем, как эта всполошённая новостями управляющая.

— С каких пор ты служишь вестником у клана Асюло? Это недостойно управляющей дворца Дафэн. Если им нужна моя помощь, пусть обратятся с просьбой сами.

Ин Сянхуа посмотрела на неё с неприкрытым разочарованием. Само собой, не самые почтительные мысли тотчас вылились в недовольную речь.