Надо чаще общаться с бывшими мужьями.

Позавчера вечером поговорили и он меня буквально вдохновил написать еще пару глав:

Глава 15

Вероника вернулась домой к обеду.

В прихожей было тихо. Она открыла дверь своими ключами. Никто не отреагировал. Слишком тихо. Максим на учёбе. Сняла сапоги, не снимая куртки, прошла на кухню.

Алексей сидел за столом. Не смотрел на неё. В руках — кружка с остывшим чаем. Он не пил. Просто держал.

Она остановилась в дверях.

— Ты была у него, — сказал он. Не вопрос. Утверждение.

Она молчала.

— Я знал, — сказал он. — Я всегда знал. Двадцать лет. Ты думала, я ничего не замечаю?

Она смотрела сквозь него. В его голосе была злость, обида. Была странная, почти торжествующая сухость. Как будто он ждал этого момента и наконец дождался.

— Ты всегда скрывала, — продолжал он. — И вот…

— Леш, я не…

— Не надо, — перебил он. — Ты просчитала всё. Ты всегда просчитывешь. Семья, дети — всё на мне. Я ими занимаюсь больше тебя. Ты всегда хотела сделать из меня домохозяйку. Ты не женщина. Теперь у тебя квартиры, деньги. Я всегда был просто удобной частью плана. Ты меня никогда не любила. Ты ждала подходящего момента. Он появился.

Он поднял на неё глаза. В них не было слёз.

«Мужчины никогда не плачут.»

Только холодное, выжженное, почти успокоенное. Как будто он наконец получил доказательство тому, во что верил все совместные годы.

— Я пробовал, — сказал он. — Помогать вам. Делал ремонты. Показывал квартиры. Вози́л детей на тренировки. Работал в типографии. А в чём моя несостоятельность?

Она молчала.

— Ты меня всю жизнь уничтожала. Поворотники на ниве менять нужно в сервис, варить самому тоже нельзя. В чём ты меня хоть раз поддержала? Я ничего не умею. Ты наверное там в Америке спасла меня для того, чтобы поиздеваться. Очень интересно, ты хоть раз могла бы остановиться? Нет. Даже сегодня не смогла. Не предупредила, не позвонила, чтобы вывести из состояния равновесия. И так было всегда.

Он усмехнулся. Сухо. Болезненно.

— Ты даже не отрицаешь.

Она развернулась, но он продолжал говорить ей в спину.

— Я этих детей и вырастил. Ты не способна любить. Любовь твоя только к деньгам. Ты делаешь культ денег. Но за двадцать лет брака ты гораздо меньше заработала, чем я. И когда ты начинала свою деятельность, я старался делать всё, чтобы у тебя получилось — от ремонтов до показов. Ты не знаешь, как от меня избавиться. Я понимаю, зачем ты это делаешь. Ты хочешь, чтобы я ушёл. Ты же сильная. Ты хочешь выжить меня из квартиры.

Она остановилась в дверях спальни. Слышала его голос — срывающийся, злой, растерянный.

— Я тебя пинал убираться, готовить? И бытовуху по детям я снял с тебя. И жопу я тебе целовал. И чай в постель приносил. Это моё отношение к тебе. Я всё хорошее помню. И что ты тогда спасла жизнь.

Вероника резко развернулась к нему, её лицо исказилось от боли:

— Ты уничтожил тогда наш брак, ты… трогал меня, сказал что я… «мокрая», требовал доказательств верности, ты… «умер» для меня тогда… — фраза забрала все её силы.

— Такого не было. Можно сказать всё, что угодно. И никакой благодарности за все годы, — голос Алексея перехватило от обиды.

Она молча открыла шкаф. Заледеневшими руками достала сумку. Начала складывать вещи, не глядя.

— Ленка и готовит, и убирает, и за детьми смотрит, и работает. И секса у неё нету. А ты всё недовольна. Любил как мог, от чистого сердца. Ревновал — потому что любил. А вот ты не любила — терпела. Это я тебя любил, а ты меня терпела.

Она закрыла сумку. Взяла ноутбук, документы.

Он стоял в дверях спальни. Смотрел. Молчал.

— Ты на себя посмотри, — сказал он уже тише. — Ты не можешь пол помыть и холодильник. Хочешь всё сделать моими руками. Я в домохозяйки не нанимался. Ты больше года полы не мыла.

Она не обернулась. Вышла из спальни, прошла в прихожую. Надела кроссовки. Взяла ключи. У двери остановилась.

— Я переночую в гостинице, — сказала она, не оборачиваясь. — Завтра сниму квартиру. На время.

Он молчал.

— Я не буду ночевать здесь. Пока не пойму, что делать.

Она открыла дверь и вышла.

Дверь закрылась. Щёлкнул замок.

Алексей стоял на кухне, глядя на закрытую дверь. Несколько секунд — тишина. Потом он схватил кухонный нож и со всей силы метнул его в сторону двери.

Нож глубоко вошёл в МДФ и остался торчать в двери.

Зазвенел, качнувшись.

«Подлая ебанутая тварь. Так и думал, что этим закончится.»

Он смотрел на него. Дышал тяжело. В глазах — ненависть.

---

Она стояла на крыльце. Холодный воздух обжёг лицо. Серое декабрьское небо, голые деревья за забором. Сумка в руке, ключи в другой.

Она не слышала, что произошло за дверью.

«Он всю жизнь считал, что его не за что любить», — горько подумала она.

Села в машину. Завела двигатель. Не знала, куда поедет. Знала только, что не вернётся.

В голове — пустота. Все её квартиры сданы, там живут арендаторы. Сегодня — гостиница. Завтра — снимет что-то посуточно. И будет думать.

Рейес был в сорока минутах езды. Но она поехала в другую сторону.

Не сегодня.