Электронная литература: конец чтения или конец литературы?

Зачем эта статья

Я — читатель. Не критик, не литературовед, не писатель. Обычный читатель, который пришёл на Author.Today за хорошей книгой и обнаружил, что искать её здесь — как искать золотую монету в мусорном баке. Не в одном мусорном баке — на городской свалке.

Эта статья — не рецензия на конкретного автора. Это диагноз платформе, жанру и поколению, которое всё это читает. Если вы узнаете себя — хорошо. Если обидитесь — ещё лучше. Значит, попало.

Что я вижу, когда открываю каталог

Я открываю раздел «Фантастика». Передо мной — стена текста. Имена авторов, названия книг, обложки. Что я вижу?

Попаданцы. Их тысячи. Землянин попадает в магический мир, в прошлое, в тело аристократа, в тело раба, в тело кота — неважно куда. Важно, что шаблон один: слабый герой получает силу, силу и ещё раз силу. Враги падают, женщины стелются, мир прогибается. Это не фантастика — это компенсаторная фантазия. Человек, которому не хватает силы в реальной жизни, читает про того, кому она досталась бесплатно.

ЛитРПГ. Герой живёт внутри игры. Качается. Получает уровни. Лут. Навыки. Это вообще не литература — это симуляция игры в текстовом виде. Зачем читать про то, как герой убил десятого гоблина и получил железный меч, если можно просто играть в игру?

РеалРПГ. Герой живёт в реальном мире, но с игровым интерфейсом. Окна характеристик, квесты, опыт. Это ещё хуже — потому что мир здесь не построен, а скопирован с игры. Автору не нужно придумывать экономику, политику, культуру — он вставляет окно статуса и считает, что мир готов.

Боевые фантасты. Бывший спецназовец спасает мир. Бывший военный спасает галактику. Бывший киллер спасает вселенную. У всех — прошлое в силовых структурах, настоящее в борьбе со злом и будущее в обнимку с оружием. Сюжет — череда боёв, соединённых паузами на выпивку и женщину. Герой не развивается — он просто стреляет.

Миры Содружества. Нейросети, базы данных, станции-фронтиры, рабыни-спутницы. Космос как пиратская таверна в научно-фантастической обёртке. Один шаблон, размноженный на сотни книг. Авторы не строят мир — они вставляют галочки: «нейросеть есть, искин есть, фиксинг есть, прыжок есть». И считают, что космос готов.

И всё это — в бесконечном количестве. Тысячи книг. Десятки тысяч глав. Сотни авторов, которые пишут одно и то же — и получают за это деньги.

Женские романы и эротика: другая сторона свалки

Откроем другой раздел. Женские романы. Эротика. Что там?

Попаданки. Девушка попадает в тело злодейки, герцогини, служанки, рабыни. Романтический интерес — жестокий герцог, холодный лорд, тёмный маг, демон. Шаблон: он плохой, она хорошая, он меняется ради неё, она спасает его своей любовью. Это не роман — это та же компенсаторная фантазия, только с другим полом.

Слаш и фанфики. Герой из популярного аниме, игры или сериала влюбляется в другого героя из того же произведения. Текст — сцены близости, соединённые минимальным сюжетом. Это вообще не оригинальная литература — это производная от производной. Автор берёт чужих персонажей, чужой мир, чужую историю — и вставляет свои сцены. И публикует как «оригинальное произведение».

Эротика нового поколения. Это не литература — это текстовая порнография. Без сюжета, без характера, без мира. Сцена, сцена, сцена. Героям не нужен характер — им нужен кровать. Автору не нужен мир — ему нужен объём. Читателю не нужна история — ему нужен стимул.

И это — самый популярный контент на платформе. Не качественная фантастика, не умный детектив, не глубокий роман — эротика. Платформа платит за просмотры, и просмотры идут туда, где нет ничего, кроме постели.

Что произошло с миром?!

Когда-то фантастика была способом задать вопрос: «А что если?». Лем спрашивал, может ли машина иметь сознание. Стругацкие спрашивали, как изменится человек в контакте с чужим разумом. Хайнлайн спрашивал, как устроено общество будущего. Брэдбери спрашивал, что случится с людьми, если книги станут ненужными.

Сейчас фантастика задаёт один вопрос: «Как мне стать сильнее?». Не «что если» — а «как получить». Герой не исследует мир — он потребляет его. Не задаёт вопросы — получает ответы через базы данных. Не сталкивается с проблемой — решает её очередным навыком. Это не фантастика — это потребительская фантазия, где мир существует для того, чтобы обслуживать героя.

А героиня — не исследует мир, а находит мужчину. Не задаёт вопросы — влюбляется. Не сталкивается с проблемой — решает её силой любви. Это не роман — это та же потребительская фантазия, только с другим товаром.

Что произошло с языком?

Язык — инструмент. В хорошей литературе он — инструмент познания. В плохой — инструмент передачи информации. В мусорной — он не инструмент вовсе, а среда: поток слов, в котором ничего не значит ничего.

Я читал главы, где предложение «он посмотрел на неё» повторяется пять раз на странице. Где слово «тихо» встречается восемь раз в абзаце. Где диалог — два человека, которые говорят друг другу то, что уже знает читатель, но не знают герои. Это не язык — это заполнение пространства. Текст ради текста. Объём ради объёма.

А среди читателей — никто не замечает. Потому что читатель привык. Потому что он читает это каждый день. Потому что среда — помойка, и в помойке не разбирают, хороший мусор или плохой. Просто едят.

Что произошло с читателем?

Вот что самое страшное. Не авторы виноваты — авторы дают то, что покупают. Виновата среда, которая формирует читателя, который не может отличить хорошее от плохого.

Читатель, выросший на попаданцах, не может читать Стругацких — скучно. Читатель, выросший на ЛитРПГ, не может читать Лема — непонятно.  Читатель, выросший на потоке, не может читать медленно — не получается.

Это поколение не глупое — оно адаптированное. Адаптированное к среде, где скорость важнее глубины, объём важнее качества, стимул важнее мысли. Среда создала читателя, который потребляет текст, как фастфуд: быстро, много, без вкуса, и забывается через час.

Что произошло с автором?

Автор на платформе — не писатель. Автор на платформе — поставщик контента. Его задача — не написать книгу, а произвести объём. Чем больше глав — тем больше просмотров. Чем больше просмотров — тем больше денег. Качество не оплачивается — оплачивается количество.

Автор, который хочет написать хорошую книгу, не выживет. Он пишет медленно, обдумывает, переписывает. Пока он пишет одну главу — конвейерный автор выдал десять. Пока он вычитывает одну страницу — конвейерный автор опубликовал книгу. Платформа не платит за качество — платит за поток.

И авторы адаптируются. Тот, кто мог бы написать хорошую книгу, начинает писать быстро. Тот, кто мог бы построить мир, вставляет галочки. Тот, кто мог бы создать героя, берёт шаблон. Не потому что хочет — потому что надо, если хочет есть.

Кто виноват?

Платформа? Отчасти. Она создаёт правила игры, в которых объём важнее качества. Но платформа отвечает на спрос. Спрос формирует читатель. Читатель формируется средой. Среда создаётся... кем?

Всеми. Мы все — авторы, читатели, платформы, критики — создали эту среду. Каждый, кто поставил пять звёзд шаблонному попаданцу, — создал. Каждый, кто похвалил конвейерный боевик «отличная книга, не оторваться» — создал. Каждый, кто промолчал, увидев мусор, — создал.

Молчание — это согласие. И мы молчали слишком долго.

Что делать?

Не читать мусор. Не хвалить то, что не заслуживает похвалы. Говорить прямо: это плохо. Это шаблон. Это конвейер. Это не литература.

Поддерживать хорошее. Хвалить то, что заслуживает. Писать рецензии — не «отличная книга, продолжайте», а развёрнуто: что работает, что нет, почему. Требовать от авторов — и от себя — большего.

И самое главное: вспомнить, что такое книга. Книга — не контент. Книга — не объём. Книга — не стимул. Книга — это разговор автора с читателем о чём-то, что важно обоим. Если в книге не о чём разговаривать — это не книга. Это мусор. Каким бы ни был объём.

Вердикт

Электронная литература в её нынешнем виде — помойка. Не потому что нет хороших книг — они есть, но тонут в мусоре. Потому что система монетизации, платформы и читательские привычки создали среду, в которой мусор вытесняет качество.

Поколение, читающее этот мусор, не выродится — оно адаптируется. Адаптируется к среде, где текст — товар, книга — контент, а чтение — потребление. И в этой адаптации — потеря: способность мыслить, чувствовать, различать.

Спасение не придёт сверху — ни от платформ, ни от издательств, ни от алгоритмов. Оно придёт от читателя, который скажет: «Я больше не буду это есть». И от автора, который скажет: «Я больше не буду это писать».

Пока таких читателей и авторов — единицы. Но всё начинается с единиц.