Кто как звучит... Кто как слышит...

Как-то давно, лет шесть-семь назад, в моем присутствии вышел спор о любовных романах. Женщины-писательницы доказывали, что мужчины не умеют писать о чувствах. Я недоуменно возразил, приведя многочисленные примеры из классики, и напомнив, что именно мужчины были первопроходцами в этом жанре, но писательницы стояли на своем и утверждали, что среди современников таких «классиков» давно нет, а мужские современные любовные романы — сплошная пошлость, грубость и нереальная глупость, отражающая дикие фантазии неудовлетворенных самцов. А вот у женщин… фантазии якобы нормальные, всё нежно-воздушно описано, правильно и чувственно.

Мне кажется, такое мнение ошибочно. Как среди женщин-писательниц, так и среди мужчин-писателей есть те, кто умеет очень красиво и гармонично передавать чувства, эмоции, накал страстей. И есть те, кто не умеет, но всё равно старается и хочет рассказывать такие истории. Как бы то ни было, но на любые произведения находятся свои читатели.

В чем же разница, если и те, и другие волнуют своих читателей? Если одни написаны с невообразимой глубиной, чувственно и пронзительно, а эмоции настолько волшебно переданы, что замирает сердце — как у мужчин, так и у женщин, в то время как другие произведения могут быть написаны «топорно», жёстко, грубо, однако и они, бывает, вызывают точно такой же отклик, как и в первом случае, ибо подобные истории для кого-то очень жизненны и правдивы.

Кто как звучит… Кто как слышит…

Однажды, еще в десятом классе школы, нам задали прочитать что-то на своё усмотрение в качестве внеклассного чтения. И дали список авторов. Не знаю, почему мой выбор пал на Куприна. Вполне возможно, что из-за «Гранатового браслета». Тогда на уроке преподаватель включал нам ту самую музыку, что описывал автор в книге, и это сочетание оставило неизгладимое впечатление. И я стал листать список произведений, чтобы найти то, что еще не читал у Куприна.

Палец уткнулся в название, странное и очень красивое. Суламифь.

Многие пожимают плечами, как бы говоря «не моё произведение» или «ничего особенного». Кто-то презрительно корчится и утверждает, что это очередная извращенная фантазия несчастного писателя — вариация «Лолиты». Лично для меня это не так. Для меня это гораздо глубже и поэтичнее.

В юности это произведение настолько откликнулось во мне, что на всю жизнь оставило после себя величайшее светлое впечатление. Оно перевернуло понимание, полностью изменив отношение парня к «фи-и-и… девчачьим сентиментальным любовным романам» и навсегда закрыло вопрос: «Может ли мужчина писать про Любовь так, чтобы во время чтения расширялся Свет, а сама история, ее подтекст и многослойность, вызывали сильнейшие положительные эмоции?»

Разумеется, были и другие не менее восхитительные вещи, их не счесть. Самые запоминающиеся, конечно же, всем известны - «Маленькая хозяйка большого дома», «Евгений Онегин», «Любовник леди Чаттерлей»… А Ремарк! А «Дневник памяти»! Там везде удивительное описание чувств и отношений, очень тонкое их исследование и многогранность.

Но Суламифь… лично для меня так и осталась тем самым мерилом красоты слов о любви и страсти.

Сегодня, в день рождения А.И. Куприна, мне хочется поделиться с вами отрывками из этого произведения.

***

— Скажи мне, мой царь, — спросила однажды Суламифь, — не удивительно ли, что я полюбила тебя так внезапно? Я теперь припоминаю все, и мне кажется, что я стала принадлежать тебе с самого первого мгновения, когда не успела еще увидеть тебя, а только услышала твой голос. Сердце мое затрепетало и раскрылось навстречу к тебе, как раскрывается цветок во время летней ночи от южного ветра. Чем ты так пленил меня, мой возлюбленный?

И царь, тихо склоняясь головой к нежным коленям Суламифи, ласково улыбнулся и ответил:

— Тысячи женщин до тебя, о моя прекрасная, задавали своим милым этот вопрос, и сотни веков после тебя они будут спрашивать об этом своих милых. Три вещи есть в мире, непонятные для меня, и четвертую я не постигаю: путь орла в небе, змеи на скале, корабля среди моря и путь мужчины к сердцу женщины. Это не моя мудрость, Суламифь, это слова Агура, сына Иакеева, слышанные от него учениками. Но почтим и чужую мудрость.

— Да, — сказала Суламифь задумчиво, — может быть, и правда, что человек никогда не поймет этого. Сегодня во время пира на моей груди было благоухающее вязание стакти. Но ты вышел из-за стола, и цветы мои перестали пахнуть. Мне кажется, что тебя должны любить, о царь, и женщины, и мужчины, и звери, и даже цветы. Я часто думаю и не могу понять: как можно любить кого-нибудь другого, кроме тебя?

— И кроме тебя, кроме тебя, Суламифь! Каждый час я благодарю бога, что он послал тебя на моем пути.

— Я помню, я сидела на камне стенки, и ты положил свою руку сверх моей. Огонь побежал по моим жилам, голова у меня закружилась. Я сказала себе: «Вот кто господин мой, вот кто царь мой, возлюбленный мой!»

— Я помню, Суламифь, как обернулась ты на мой зов. Под тонким платьем я увидел твое тело, твое прекрасное тело, которое я люблю, как бога.

***

— Может быть, мы увидимся там с тобою, царь, после того как умрем? — спросила тревожно Суламифь.

Царь опять промолчал.

— Ответь мне что-нибудь, возлюбленный, — робко попросила Суламифь.

Тогда царь сказал:

— Жизнь человеческая коротка, но время бесконечно, и вещество бессмертно. Человек умирает и утучняет гниением своего тела землю, земля вскармливает колос, колос приносит зерно, человек поглощает хлеб и питает им свое тело. Проходят тьмы и тьмы тем веков, все в мире повторяется, — повторяются люди, звери, камни, растения. Во многообразном круговороте времени, и вещества повторяемся и мы с тобою, моя возлюбленная. Это так же верно, как и то, что если мы с тобою наполним большой мешок доверху морским гравием и бросим в него всего лишь один драгоценный сапфир, то, вытаскивая много раз из мешка, ты все-таки рано или поздно извлечешь и драгоценность. Мы с тобою встретимся, Суламифь, и мы не узнаем друг друга, но с тоской и с восторгом будут стремиться наши сердца навстречу, потому что мы уже встречались с тобою, моя кроткая, моя прекрасная Суламифь, но мы не помним этого.

— Нет, царь, нет! Я помню. Когда ты стоял под окном моего дома и звал меня: «Прекрасная моя, выйди, волосы мои полны ночной росою!» — я узнала тебя, я вспомнила тебя, и радость и страх овладели моим сердцем. Скажи мне, мой царь, скажи, Соломон: вот, если завтра я умру, будешь ли ты вспоминать свою смуглую девушку из виноградника, свою Суламифь?

И, прижимая ее к своей груди, царь прошептал, взволнованный:

— Не говори так никогда... Не говори так, о Суламифь! Ты избранная богом, ты настоящая, ты царица души моей... Смерть не коснется тебя…

***

Тысячи раз может любить человек, но только один раз он любит. Тьмы тем людей думают, что они любят, но только двум из них посылает бог любовь.

***

Положи меня, как печать, на сердце твоем, как перстень, на руке твоей, потому что крепка, как смерть, любовь и жестока, как ад, ревность: стрелы ее — стрелы огненные.