Конкурс Люмос Максима - задание № 3
Автор: SkyFox2026В рамках конкурса Люмос Максима от Мэри Стил: задание №3 для факультета Слизерин. Создать иллюстрацию, где есть сцена с магическими заклинаниями для любого из участников конкурса по сюжету его фанфика (в том числе и свое).
Пока только на свои.
Подвалы Министерства магии, где раньше располагались тихие архивы, теперь напоминали нечто среднее между лабораторией алхимика и сборочным цехом военного завода. Ученики и выпускники Когтеврана, возглавляемые профессором Флитвиком и Полумной Лавгуд, работали бок о бок с инженерами из британских Королевских ВВС и экспертами по баллистике.
На длинном дубовом столе лежал разобранный на части пулемет «Браунинг», над которым мерцало сложное плетение из синих и серебряных нитей.
— Видите ли, мистер Уоткинс, — пищал Флитвик, стоя на стопке толстых томов, — обычный металл просто не удерживает кинетический заряд против щитов орочьих шаманов. Но если мы нанесем гравировку руны Эйваз непосредственно на гильзу и окропим порох настоем игл дикобраза...
— То получим бронебойный снаряд, игнорирующий магическую плотность, — закончил за него суровый мужчина в камуфляже, протирая очки. — Мы испытали партию ваших «зачарованных» патронов в предместьях Рединга. Орки в тяжелых доспехах ложились рядами. Их вожаки пытались возвести свои черные заслоны, но пули проходили сквозь них, как сквозь мокрый пергамент.
— Это только начало, — Полумна, чье лицо было испачкано оружейной смазкой, осторожно подвесила в воздухе связку гранат. — Я называю это «Грохот нарглов». Мы добавили в чеку каплю жидкой удачи и запечатали внутри заклятие Конфринго. Обычный взрыв орки могут пережить благодаря своей выносливости, но магический огонь выжигает их изнутри.
Воздух в зале совещаний внезапно стал ледяным и сухим, вытесняя тепло магловских ламп. Из густой тени в углу, не издав ни звука, проступила фигура в развевающихся черных одеждах. Волан-де-Морт не нуждался в порталах, когда его ждали; он материализовался с грацией хищника, привлеченного запахом неизбежной жертвы.
За его спиной, словно тень, следовал Люциус Малфой, чье лицо выражало смесь благоговения и холодного превосходства.
Темный Лорд медленно обвел взглядом присутствующих. Его змеиные глаза на мгновение задержались на Арагорне, скользнули по бледной Гермионе и, наконец, встретились с взором Гэндальфа.
— Мир людей и магов пришел ко мне с просьбой, — прошипел Волан-де-Морт. Его голос был подобен шелесту чешуи по камню. — Какая ирония. Великий Митрандир и наследник Исильдура не могут справиться с разумом одного смертного раба.
Гэндальф не шелохнулся, крепче сжав свой посох. На верхушке древка едва заметно пульсировал свет, сопротивляясь давлению тьмы, исходящей от пришельца.
— Мы не просим тебя о помощи, Реддл, — голос Гэндальфа был низок и суров. — Мы признаем необходимость твоего... особого таланта. Но не надейся найти в этом признании одобрение.
— Мне не нужно ваше одобрение, старик, — Волан-де-Морт подошел к столу, и Гермиона непроизвольно отшатнулась, чувствуя, как шрам Гарри в другом конце штаба, должно быть, вспыхнул болью. — Мне нужно, чтобы вы осознали: пока вы тратите время на дебаты о морали, Око Саурона видит каждый ваш шаг. Вы хотите знать правду? Я дам её вам. Но цена будет высока для вашей совести.
Арагорн сделал шаг вперед, его рука лежала на рукояти Андрила, который тускло светился в полумраке.
— Если ты собираешься истязать этого человека, делай это быстро, — произнес Арагорн. — Мы не станем смотреть на твои забавы. Дай нам сведения об ударе Саурона, и пусть наше сотрудничество ограничится лишь этим.
Люциус Малфой позволил себе тонкую, ядовитую усмешку.
— Мой Лорд не забавляется, государь Элессар. Он достигает цели. То, что вы называете «истязанием», для нас — лишь извлечение данных. Мисс Грейнджер понимает это, не так ли?
Гермиона сжала кулаки, чувствуя на себе взгляд Волан-де-Морта. Темный Лорд слегка наклонил голову, и на его безгубом лице проступило подобие удовлетворения.
— Грейнджер... — прошептал он. — Ты позвала меня, потому что в глубине своей расчетливой души знаешь: добродетель бессильна против безумия Мордора. Ты выбрала меня, потому что я — единственное зеркало, в котором Саурон видит равного себе.
— Хватит речей! — Гэндальф ударил посохом о пол, и короткая вспышка света заставила тени отступить. — Пленник в соседней зале. Сделай то, зачем пришел, и уходи. Мы не станем соучастниками твоего триумфа.
Волан-де-Морт издал тихий, леденящий душу смех.
— Вы уже соучастники. С того самого момента, как позволили мне войти в эти двери.
В зеленоватом полумраке шатра пленный вожак уже пришел в себя. Его намертво привязали магическими путами к тяжелому деревянному стулу. Несмотря на побои и путы, он смотрел на стоящего перед ним Волан-де-Морта с непримиримой, глухой ненавистью.
Темный Лорд медленно приблизился, шурша черной мантией по ковру. Тонкая палочка коснулась подбородка пленника, приподнимая его голову.
— Кто твой господин, червь? — тихо, почти ласково спросил Волан-де-Морт. — Откуда вы пришли?
Воин лишь молча сплюнул густую кровь под ноги Темному Лорду.
Беллатриса, стоявшая за спиной пленника, задрожала от ярости, но Волан-де-Морт лишь слегка повел бровью.
— Круцио.
Крик, который издал вожак, едва ли походил на человеческий. Сухожилия на его шее натянулись, точно гитарные струны, кожа потемнела от прилившей крови, а из пор выступил обильный пот. Он забился в магических путах с такой силой, что даже дубовый стул затрещал под истязаемым телом. Волан-де-Морт держал заклятие долго. Он с холодным спокойствием отсчитывал секунды, а затем вдруг резко опустил руку с палочкой. Пленник обессиленно обмяк на веревках, хрипя и ловя ртом воздух.
— Говори, — повторил Темный Лорд пугающим шепотом и вновь навел палочку на пленника, готовясь вновь произнести заклятие.
В просторном кабинете генерала Грейнджер пахло крепким, свежесваренным кофе и озоном от непрерывно гудящих, вычислительных машин маглов. Драко Малфой только что положил на край её массивного стола очередной отчет по анализу рун Единого Кольца, когда резкий, пронзительный зуммер внутренней связи рассек тишину.
На экране коммутатора вспыхнуло бледное лицо дежурного офицера:
— Генерал, на КПП-1 прибыла Беллатриса Лестрейндж. Заявляет, что у неё срочные разведданные из Министерства. Требует немедленной аудиенции.
Гермиона устало потерла переносицу, не поднимая глаз от документов.
— Пропустите.
Через минуту тяжелая бронированная дверь кабинета с тихим шипением разошлась в стороны. В помещение стремительной, хищной походкой вошла Беллатриса. Её черные глаза лихорадочно блестели, а на губах блуждала странная, пугающая усмешка. Следом за ней, пряча руки в складках походных мантий, шагнули Торфинн Роули и Эйвери.
— Вы должны это увидеть, генерал, — прошипела Беллатриса, с размаху бросая на стол перед Гермионой кожаную оперативную папку. — Прямой перехват приказов министра.
Гермиона решительно потянула папку к себе и раскрыла её. Внутри не было ничего — лишь абсолютно чистые, пустые листы пергамента.
В ту самую секунду, когда Грейнджер вскинула голову, осознав ловушку, пространство перед ней взорвалось тремя направленными в упор палочками.
— Империо! — одновременно выкрикнули Беллатриса, Роули и Эйвери.
Три мощных луча слились в единый слепящий поток и ударили Гермионе точно в грудь. Её безупречные, выстроенные годами ментальные щиты затрещали и рухнули. Разум отчаянно сопротивлялся чужеродному давлению, но тройное заклятие, наложенное сильнейшими темными магами, оказалось сильнее. Мысли мгновенно завязли в густом, липком тумане. Собственное тело перестало ей принадлежать. Она замерла на стуле, превратившись в безвольную марионетку, способную лишь бессильно наблюдать за происходящим из глубины запертого сознания.
Развернувшись, Гермиона решительным шагом вошла в лабораторию, и тяжелый многотонный затвор со свистом и металлическим щелчком наглухо отсек её от живого мира.
Внутри исследовательской зоны, залитой стерильным неоновым светом, на столе лежал открытый свинцовый бокс. Золотой ободок Единого Кольца лежал на композитной подложке. С его поверхности в сознание Гермионы тут же хлынул ядовитый, вкрадчивый шепот, обещавший великие знания, власть и вечное блаженство. Не обращая на этот гул ни малейшего внимания, Гермиона подошла к жертве.
В углу лаборатории, привязанный к стальному стулу, сидел пленный воин-харадрим. Его глаза под тюрбаном лихорадочно блестели от страха. На нем не было Империуса — ритуал требовал осознанной, чистой смерти жертвы.
Гермиона медленно подняла свою палочку-жезл. Её рука не дрогнула. Карие глаза оставались холодными.
— Авада Кедавра, — произнесла она ровным, лишенным эмоций голосом.
Зеленая вспышка колоссальной мощности на мгновение выжгла белизну лаборатории. Тело пленника обмякло в кандалах, его жизненная искра угасла, высвобождая чистую, сырую энергию смерти. В ту же секунду Гермиона направила жезл на Кольцо, произнося формулу крестража. Воздух в комнате завертелся черным вихрем, её собственная душа со страшным, рвущим хрустом надломилась, и этот оторванный, пылающий фиолетовым огнем осколок устремился прямо в золотую структуру артефакта.
