Знаешь, я так соскуфился

Сегодняшняя молодежь лучше, чем мое поколение в их годы, и это правда. Они энергичнее, веселее, свободнее, талантливее и смелее. Оно и неудивительно: они выращенны в другие времена, с другими свободами и с другим подходом к воспитанию. Такой результат был неизбежен. И это хорошо — достойная смена. Убедился.

У всех подъездов давно спилили лавки, и только у этого осталась. Последняя из могикан. Скамейка как скамейка: музыка, хохот и маты. Некоторые вещи неизменны. 

Сложно сказать, какой возраст: судя по девочкам в боевом окрасе — прям девахи-барышни, без паспорта и не разобраться, им четырнадцать или тридцать два. А по пацанам — как будто их только перевели из ясельной группы в старшую. Детишки, в общем. 

Обычно меня мало касается чужой трындеж, особенно если он действительно меня не касается, как, например, в этом случае. Да и не мне людей отчитывать за маты. Но все же по малопонятной причине не смог пройти мимо. 

Обдумывая сейчас произошедшее, мне кажется, меня смутило небрежно брошенное слово «пизда». Сначала я думал, оно вне очевидного контекста, но нет, именно что о ней, пизде, и шла речь. 

А произнесено оно было так небрежно, будто бы хозяину слова уже все ведомо о сем прекрасном сосредоточии жизни. Для меня, в мои много лет, по сей день пизда является чарующей загадкой, каждая встреча с ней, даже будничная, — маленькое открытие. До сих пор покрываюсь мурашками, когда девушка впервые передо мной снимает трусики. И тут — такое неуважение. Я не мог промолчать.

Проще говоря, сделал молодежи замечание, мол, матерятся много. Еще скорость звука не донесла моих слов до младых ушей, как мне полетел ответ. Даже не успел дважды глазами клипнуть, а мне уже напихали пачку хуев за шиворот. 

И вот что забавно: по итогу, могу сказать только одно — ребята молодцы. 

Вот мы в свое время сидели бы молча и выслушивали всю ту дичь, что нам говорит старший. Он же старший — авторитет. Короче, слушали бы чушь. И слово побоялись бы вставить, а если б вставили, то как-то с опаской, с оглядкой. А эти нет, не стали трястись. 

И давайте по чесноку: с какого им меня слушать?! Не только не стали, а еще и ответили, причем вперемешку с матами самый говорливый запустил еще и парочку острот. Вполне себе ярких. Ах, как же жаль, что мы в свое время не были такими: дерзкими, смелыми и энергичными, и все… все-все могло бы сложиться иначе. Такая молодежь способна в перемены, невзирая на давление липовых авторитетов и их громких слов. Проще говоря, и это без иронии, горжусь нашей молодежью. Нашей сменой.

Правда, гордость не помешала мне догнать самого громкого. 

Профилактической беседы не вышло. Пока еще не выздоровел, и вместо диалога меня мучил жуткий кашель. Но, думаю, ухо, накрученное до состояния хруста, выразило мое возмущение вполне красноречиво.

Что ж, меня зовут Алекс, и я утверждаю: разница между отвагой и глупостью кроется в скорости преодоления стометровки.