Теремок. Лесное правосудие. Адвокат

- Здесь я! Всегда рядом и готов безвозмездно дать платную консультацию, – смахнув лапой заверещавшую Мышь, на пенек полез адвокат. - Я хоть и реликтовый вид, но эндемик.

- Чо он базарит? Ничего не понимаю, – раздался громкий шепот Хомяка.

- Говорит, что местный и держит масть на районе, - таким же драматическим шепотом ответил другану Сурок.

- А нельзя прям так и сказать? Типа: земляк и в авторитете?

- Нельзя. Выхухоль адвокат и должен говорить непонятно. Ему так платят больше, - захихикал Сурок, его поддержал Хомяк, а потом заржали и остальные звери.

- Тишина на лобном месте, - заблеял Архар, и хорьки-приставы, вытянув острые мордочки, стали выглядывать нарушителей порядка.

- Достопочтимый суд и уважаемые звери! Защита внимательно выслушала доводы обвинения и речь потерпевшей, а теперь просит предоставить слово обвиняемому! – дождавшись тишины, обратился Выхухоль.

- Слово предоставляется Мишутке, - проблеял винторогий Баран, не спуская глаз с Сереги.

Волчара смиренно промолчал и отвел глаза, стараясь не пересекаться взглядом с Архаром, но получилось только хуже. Серый посмотрел на родственника с перевязанным хвостом, прикрывающего лапами низ живота. Этого хватило, чтобы Серега снова рухнул за спины косуль, задыхаясь от хохота.

Миша Потапов подошел к пеньку, с которого слез Выхухоль, и неловко затоптался, не зная, сесть на пенек или стоять около него.

- Михаил, вы признаете, что разрушили Теремок? – спросила Ехидна.

- Признаю, - пригорюнился Медведь.

- Михаил Потапов признает себя виновным! Дело рассмотрено, можно расходиться, - радостно заверещала Ехидна.

- Минуточку, не нарушайте, пожалуйста, регламент судебного заседания, - вежливо попросил Выхухоль. – Уважаемый Лев, позвольте задать обвиняемому несколько вопросов?

Лев величественно мотнул гривой, давая согласие.

- Мишутка, расскажи подробно, что случилось в тот день? Какие события происходили? Почему ты разрушил свое имущество? – Выхухоль подчеркнул голосом слово «свое».

- Погорячился я. Извините меня, пожалуйста. Я больше не буду, – потупился молодой Медведь, смущенно ковыряя пень здоровенным когтем.

- Не будет он, как же. Теремок разрушил, Волчка пришиб, чуть не насмерть. Инвалидом, наверно, на всю жизнь останется, - заверещала Ехидна.

Серега, только успокоившийся и поднимающийся из-за спин косуль, услышав про Волчка-инвалида, со стоном снова опустился на траву. Опять раздался сдавленный хохот, больше похожий на хрюканье, а смущенный Волчок с перевязанным хвостом тихо протявкал, что он не в претензии.

- Да не болит у меня уже ничего, - заявил Волчок, убрал лапы от паха и, схватив зубами, содрал повязку с хвоста. Возмущенная Ехидна чуть не окосела, показывая глазами, что не надо убирать лапы и снимать повязку, но Волчок уже не обращал на нее внимания.

- Красава, братец! Уважаю! А то смотреть не мог на тебя без смеха. Все вспоминал дедушку, который хвост в прорубь засунул, чтобы рыбки наловить. Бабушка говорила, что не только хвост сунул, а еще и… - начал Серега, но, поймав пристальный взгляд Льва, быстро заткнулся, прикрыв пасть лапами.

- Так ты притворялся, что ли? – возмутилась Кабаниха.

- Нет. Я драматизму нагонял. Ехидна сказала, что так положено, я и нагонял.

Кабаниха возмущенно посмотрела на Ехидну, но та лишь развела руками, типа ну а что вы хотели, положено так на суде.