Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой.

— Мама, оно не хочит! Оно не влезает и не хочит! 

— Мусечка, Вы бы шоколад в мясорубку еще с фольгой засунули! И зачем вам мясорубка, когда есть терка? 

— Розалия Моисеевна, Вы такая умная, что у Вас скоро мозг пойдет носом! И что Вы все время смотрите в чужие стороны, когда у Вас борщ? Варите свой борщ и я Вас не спрашиваю! 

— Муся, Розалия Моисеевна права, шоколад надо поломать на долечки, а потом тереть на терке, зачем тебе мясорубка? 

— Ну, так я ей и говору, зачем ей мясорубка, только ваша Муся это не Муся, а какой—то биндюжник, кричит и хамит пожилой женщине! 

— Розалия Моисеевна, у Вас борщ, идите его солить и не думайте, что Вы самая умная, а вокруг мебель! 

— Вот видите, она опять, ваша Муся! Приличные родители, надо же… 

— Мама я хочу писать! 

— Левочка, подожди, я тру шоколад, у мине грязные руки. 

— Мама я хочу писать, я сейчас описаюсь прямо в половик! 

— Муся, идите уже усадите ребенка в уборную, я только позавчера выбивала половик! 

— Мама я хочу писать! Мама я хочу писать! 

— Вэй, Муся, иди уже усади Левочку, я потру твой шоколад! 

— Семен Иммануилович, Вы шо, опять в уборной? Выходите, тута ребенок хочИт! 

— А почему Ви думаете, что я не хочу? Я только зашел! 

— Так Вы всегда хочите, а ребенок только иногда. И Вы уже со вчерашнего дня там живете и не выключаете за собой свет! 

— Мама я хочу писать! 

— Семен Иммануилович, если Левочка пописается на половик, Вы сами будете его нести в химчистку, выходите из уборной, я вас умоляю! 

— Ша! Я уже выхожу! Я так не могу, тут не дают спокойно жить и умереть! Это же не возможно! 

— Семен Иммануилович! Шо Вы такое кушали, Семен Иммануилович?! 

— Муся, када Ви будете ходить в уборную фиалками, я Вам сразу сообщу, а пока не делайте мине берЭменной голову и усадите уже своего Левочку на горшок! 

— Муся, тебе тереть весь шоколад или половину?! 

...Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре, в доме по Зеленой. 

Муся Шнейдерман и ее мама, Хана Абрамовна, готовили шоколадный пирог, Розалия Моисеевна варила свой борщ, а Левочка, сын Муси и внук Ханы Абрамовны, очень хотел писать. 

Именно в это обычное утро коммунальной квартиры номер четыре, сын Розалии Моисеевны, Йося, в парадной майке белого цвета и в синих тапках на босу ногу, торжественно вошел на кухню и сказал: 

— Мама, Вы как хотите, но я так больше не могу, мама! 

— Ай, Йося, не делай мине голову, ты видишь я занята и варю борщ? 

— Я так больше не могу, мама, и я хочу сказать, что я таки женюсь! 

— В смысле, ты так больше не могу и хочу сказать, что ты женюсь? 

— Я, мама, женюсь, я хочу Вам это сказать и я так больше не могу. 

— В смысле, ты женюсь и хочешь мине сказать и так больше не могу? 

— Мама, прекратите повторять моих слов! Я именно это и хочу Вам сказать! Мне двадцать шесть лет и я имею право! 

Розалия Моисеевна положила ложку на стол, выключила газовую конфорку и тяжело опустилась на табурет. 

— То есть ты женишься? 

— Да, мама, я женюсь. 

— То есть ты вот так вот женишься на женщине? 

— Да, мама, я решил. Я женюсь на женщине, потому что на мужчине никто не женится. 

— Это еще как сказать...— философски вклинилась в разговор Муся. 

— Муся Шнейдерман, если ты не замолчишь свой рот, я сделаю тибе первую группу инвалидности вот этим вот борщом, и мине не будет жалко полкило говядины, которые там плавают!— парировала Розалия Моисеевна. 

— То есть ты, Йося, все решил?.. 

— Да, я все решил, мама, и даже не спорьте! 

— То есть ты все решил, Йося, а мама может уже ничего не решать?.. И кто эта шикса, что ты на ней решил?! 

— Ну, почему сразу шикса, мама? Она хорошая девушка с работы. 

— Хорошие девушки не работают на трикотажной фабрике! Там работают шиксы, а хорошие девушки сидят дома и ждут, пока на них женится хорошие мальчики из приличных семьи! 

— Но мама, она правда очень хорошая, мы ходили с ней в драмтеатр и в горпарк, кататься на карусели и кониках! Ее зовут Танюша Гапоненко, она живет в общежитии, она … 

— Ша! Вы слышали? Гапоненко! Ее зовут Гапоненко из общежития! Мы Фельдман, а она Гапоненко! 

Конечно, она хорошая, она очень хорошая! Она видит— стоит неженатый мальчик из хорошей семьи, воспитанный и одетый в приличную рубашку, так она сразу его охмурила и сделала себе личную жизнь! 

— Мама, подождите… 

— Так мало того, этому шлимазлу больше не нужна мама!, которая всю жизнь только и делает, шо его любит, как свою жизнь и здоровье, одевает как английского лорда, делает гефелтэ фиш, который не пробовал сам Леонид Ильич, так зачем ему любить такую маму, когда у него есть Гапоненко, гойка, которая ходит в драмтеатр и катается на кониках! 

— Мама, ну хватит играть театр, Вы же не в кино! Я женюсь и все! 

— Значит я умру. Иди женись, делай что хочешь, на Гапоненке, на Шмапоненке, хоть на негритоске из колоний, мне все равно, я умру и у тебя не будет никакой мамы и тебе будет хорошо! 

— Мама!— неожиданно твердо произнес Йося, — Я женюсь. Всё! До свидания! 

На свадьбе, Розалия Моисеевна не произнесла ни слова... 

Когда гости начали расходиться, она молча встала, и поджав губы, удалилась в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому так и не увидела, как молодожены уезжали в общежитие, где решили жить после свадьбы. 

Несколько раз, Йося с женой пытались утрясти конфликт, приходили в гости к Розалии Моисеевне, но она только скорбно молчала и не притрагивалась к принесенному торту. 

Йося очень переживал, удивлялся неприступности мамы, а потом, с горечью констатировал факт того, что мама сдавать позиций не собирается, и визиты прекратил. 

— Муся, Вы бы поговорили с Розалией Моисеевной, это же надо устраивать такую трагедию из Гамлета! Йося так переживает, так переживает, что даже похудел и плохо кушает, — сокрушалась Зина Хаскина. 

— А шо я могу сделать? Это же не женщина, а железный Феликс! Можно подумать, у нее не один сын, а целая футбольная команда «Динамо»… 

С Розалией Моисеевной о сыне никто заговаривать не решался, обходя деликатную тему, а сама она, при упоминании его имени, мрачнела и принималась нарочито громко звенеть тарелками. 

Прошел почти год. 

Был теплый майский вечер. 

Возле гаражей играли в домино Зелик Абрамович, Боря Лифшиц и Вася Калюжный. 

Мальчишки галдели, сидя на пожарной лестнице. 

Зина Хаскина громко рассказывала что-то, по большому секрету, жене доктора Шварца, Гите Самуиловне, а сам доктор Шварц читал газету на балконе и слушал как дудит репетицию Шуберта, на трубе, за стеной, Сема Зильберман. 

Но вдруг, двор словно накрыло ватой... Звуки стихли... 

Костяшка домино застыла в воздухе, зажатая в ладони Васи Калюжного, мальчишки, как по команде перестали галдеть и замерли, раскрыв рот, Зина Хаскина споткнулась на полуслове, а доктор Шварц прекратил шелестеть своей газетой. 

Даже труба Семы Зильбермана что-то невнятно прогудела и смолкла. 

Розалия Моисеевна, вешавшая на веревку пододеяльник, удивленно оглянулась и увидела в арке дома своего сына, с женой. 

В руках Йося держал большой сверток, перевязанный голубой лентой. 

Под гробовое молчание, переминаясь с ноги на ногу, Йося нерешительно приблизился к маме: 

— Вот, мама. Я так больше не могу и хочу сказать. Хоть Вы и может этого не хочите, но это Ваш внук Миша, который мой сын. 

Просто Таня говорит, что Вы должна на это посмотреть и познакомиться, потому что вы родственники... 

Розалия Моисеевна молча взяла сверток из рук Йоси и заглянула в него... 

— Миша?.. 

— Миша. Но если Вы не хочите знакомиться, то он не виноват. 

Розалия Моисеевна плакала. 

— Мама, прекратите плакать, мама почему Вы плачите? 

— Идите уже в квартиру, я напеку оладушки, что вы проглотите язык и все зубы…. 

— Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет! 

— Танюша, так порубайте мосол, кто же ложит в мясорубку мясо с мослами, я вас умоляю! 

— Муся, смотрите в свою сторону, вас забыли спросить! 

— Так Муся права, Таня, мясо надо порубать: сказала Розалия Моисеевна и сняла с плиты кастрюлю с компотом. 

— Мама, я хочу какать! 

— Подожди, Левочка, у меня руки грязные! Это не ребенок, это цорес майне грейсе!.... 

Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой. 

А. Гутин 

 "Ах Одесса - жемчужина у моря" (с)

Ну вот, статья заблокирована.. 

А что же делать?

А надо добавить в пост свои авторские размышления.

И вот сижу я, думаю, что можно ещё дописать?

А в голове только: "Есть ли жизнь на Марсе? Нет ли жизни на Марсе.. Науке это не известно", " Женщина - это создание, которое нужно любить. Не умеешь любить - сиди и дружи" или "Если вам говорят, что вы многогранная личность, — не обольщайтесь. Может быть, имеется в виду, что вы гад, сволочь и паразит одновременно."(С)

Ну вот, кажется домыслил.. Только куда, не понятно.