Суть героя одной крылатой фразой
Автор: BangBangОпишите суть вашего любимого персонажа какой-нибудь известной фразой или цитатой. И подкрепите отрывками из текста.
У меня это Блу из "Берега мёртвых" и "Дороги мёртвых", и ее слоган:
Русская девочка-рокнролл, 30-32 лет, 162 см росту, с пухлой жопкой, длинными ресничками и характером товарища Сталина. Всадница Апокалипсиса по призванию.
Осталась совершенно одна в начале зомбиапа в Штатах (прилетали с группой на концерт), сначала жила в маленькой общинке на реке, когда подрос волчонок - отправилась в компании с ним в роуд-муви, так как волка попросили за периметр (порвал главу общины за попытку изнасилования хозяйки).
Нет, не супер-герой, не качок, не мэрисью. Стрелять, водить машину и быстро принимать фатальные для противника решения училась уже в ЗА. Где-то везло, где-то спасала ее несгибаемая воля и жажда жизни, где-то хитрость, где-то - преувеличенно-пугающая репутация ))
Благополучно выживала более полугода в одиночку, пока не отбила у зомбаков наивняшку Вивьен и не встретила компанию из четырех адекватных вояк, попутно утилизировав психопата, насильника и каннибала и его помощника. Была ранена. Спасала жизни товарищам по новой общине.
После нападения на лагерь бандитской шайки оказалась похищена и увезена на побережье, во Флориду, и продана в рабство в болота Луизианы. Бежала. Связалась с пиратами, сожгла в их компании плантацию и освободила нового друга. Вступила в Сопротивление. Снова попала в переплет. И еще один. И еще, пока не оказалась на эшафоте. Но ее не казнили, а вернули бывшему хозяину. Однако тот жестоко перетрусил из-за суеверного страха перед акульим богом (о Блу с легкой руки пиратского старпома уже трепались, что она - его дочь) и просто оставил ее на одном из островков Северной Флориды. Фатальная для системы ошибка!
В этом эпизоде Блу пытается вернуться в район Сент-Питерсберга, ведь всех мужчин Сопротивления, включая двух ее друзей-военных из прежней общины, ее воздыхателя пирата и ее молоденького мужа отдали на опыты придурковатому ученому, который ищет вакцину от Z-вируса. А все девчонки в кандалах уехали в рабство. Машины нет. Из оружия - кухонный нож. Есть только маниакальное желание спасти своих любой ценой.
Фургон неторопливо затормозил в нескольких метрах от русской. За рулем был мужчина лет пятидесяти — его лицо основательно заросло щетиной. Он посмотрел на автостопщицу с изумлением, потом ухмыльнулся и поманил ее к себе пальцем. Рядом на пассажирском сидела женщина на вид лет сорока — сорока пяти, с грубыми чертами лица и обветренной загорелой кожей. Она тут же наставила на Блу короткоствольный автомат, потребовав не притрагиваться к ружью.
— О, какое счастье, что я вас встретила! — воскликнула русская голоском участницы детского конкурса красоты. — Я уже думала, что мне до самого Сент-Пити пешком идти придется!
— Ты кто такая, крошка, и какого черта забыла в этой глухомани? — спросил мужчина, не открывая дверь. Его спутница озиралась, наблюдая за обстановкой — должно быть, опасалась засады.
— Поехали, Терри! — процедила она.
— Погоди ты, — отмахнулся мужчина. Та глянула на него с ненавистью, но промолчала.
— Меня зовут Милли, — затараторила Блу. — А здесь я оказалась, потому что мой парень полный придурок!
Она надломила брови трагическим «домиком» и старательно надула губки, изо всех сил надеясь, что ее циничный, плохо умытый фейс с дикими глазюками сойдет за мордашку недалекой умом милашки, с самого ЗА не покидавшей города и не поднимавшей ничего тяжелее ножниц в салоне или бумаг в местной администрации. Кокетство такого рода было совсем не ее стезей, и Блу сомневалась, что все это сработает. Особенно против женщины. Как говаривал Горбатый** — баба сердцем чует.
— Вот как? — усмехнулся мужик.
— Джейк легионер, он родом с Сент-Джорджа. Хотел показать мне родные края. Мы приплыли сюда на яхте. А потом поругались, и… он бросил меня одну на острове в одном купальнике и уплыл! Я уже три дня иду пешком, мне пришлось надеть чужую ужасную одежду, я упала и повредила руку, сломала все ногти, и меня все время пытаются сожрать эти противные вонючие зомби! О, умоляю вас, довезите меня хотя бы до поста Легиона! Вы ведь едете в Сент-Пи? Я гражданка и могу назвать свой персональный код, если это нужно.
— Бедная малютка, да твой парень просто полный кретин, — прицокнул языком водила. — Повезло, что зомбаков тут раз-два и обчелся.
— Куда мы едем — не твоего ума дело, — одновременно с ним процедила женщина. — Терри, эта баба не наша забота!
— Она гражданка! — огрызнулся тот. — И будет нам благодарна, если мы поможем, так ведь, Милли?
— О, да, конечно! — подхватила Блу. — У меня есть сбережения. Там, в городе. Я щедро вас отблагодарю! Только не бросайте меня здесь одну, пожалуйста! Мне кажется… я видела медведя. Мне очень страшно! Правда, я нашла ружье, только стрелять-то из него и не умею...
— Полезай с той стороны, — кивнул водитель, рассмеявшись. — Сэнди, подвинь свою задницу.
Женщина злобно выругалась, но поскольку из кустов никто не выпрыгивал и машину не атаковал, она, видимо, решила не перечить своему спутнику, уступив аргументам насчет вознаграждения. Приоткрыв дверь и одной рукой придерживая автомат, второй она разрядила винтовку русской, побросав патроны себе в карман, быстро обыскала Блу, велела той открыть рюкзак, вышвырнула топорик на дорогу, проворчав: «Эта хрень тебе больше не понадобится», — и пропустила девушку в середину, на нагретое кожаное сиденье. В нос русской шибанул запах прокисшего пота вперемешку с табачным дымом, причем попахивало от обоих одинаково интенсивно. Она едва сдержалась, чтобы не поморщиться, продолжая удерживать на лице счастливую улыбку выигравшей вафельницу домохозяйки. Фургон зафырчал мотором и тронулся с места.
— Вас зовут Терри, да? — прощебетала она, воззрившись на водилу и хлопая ресницами. — А откуда вы едете? В той стороне разве есть плантации?
— Завали. Едешь и едь себе молча, — приказала ей Сэнди, все еще напряженная как сжатая пружина.
— Сэнди, твоя матушка не учила тебя быть вежливой с гостями? — гоготнул ее спутник, крутя баранку.
— Моя матушка была тупая шлюха, — процедила та, — и подохла раньше, чем я научилась говорить это слово.
— Выходит, ты вся в нее, — заржал мужик и ответил Блу: — Мы не плантаторы, детка. Мы собираем в мертвых землях… кое-какой товар.
Предчувствие кольнуло русскую в самое солнечное сплетение. Эти их рожи… этот запах были слишком характерны. Не мыломойку они по опустевшим поселкам собирают. Она уже слышала этот звук оттуда, из задней части фургона, и могла бы поклясться, что ей не померещилось. Когда ты сам носил цепи, их бряцанье ни с чем потом не перепутаешь. И стон. Человеческий стон.
— О-о, неужели вы охотники за головами?! — восхищенно воскликнула Блу, решив сходу брать быка за рога. Сэнди сверлила ее пристальным взглядом, и русская боялась, что вот-вот провалит свой спектакль. Она поджала пальцы, чтобы полное отсутствие маникюра не бросалось в глаза. — Работаете на этого… индейца? Вождя, да? Колоритный такой мужчина.
— Еще чего! — фыркнул мужик. — Этот краснорожий хрен платит своим парням жалкие копейки! Мы сами по себе. Не так масштабно, но на хлеб, ром и бифштекс хватает.
— Ух… должно быть, опасное занятие, — протянула Блу, выдавливая из себя все восхищение, какое только имелось в запасе. — Я бы никогда не смогла таким заниматься. Вы крутые! А симпатичного парня у вас случайно нет? Я бы купила. Джейк козел, я к нему ни за что не вернусь! Он ведь пытался меня убить, как считаете?
— Бросить такую девчонку одну… — начал Терри, польщенный ее словами. Сэнди поморщилась.
— Ой, вы, кажется, патрон уронили! — прощебетала вдруг русская и полезла им со спутницей под ноги, делая вид, что пытается его поднять.
— Да и хрен с ним, пусть болтает…
Договорить работорговка не успела. Блу выдернула спрятанный под повязкой на руке нож и снизу наискось полоснула ее по горлу, второй рукой запрокидывая дуло автомата вверх.
Пальцы, вцепившиеся в спусковую скобу, сводит судорога, но пули уходят в потолок, потому что второй рукой работорговка рефлекторно хватается за перерезанное горло, пытаясь удержать хлынувшую кровь, и уже не может как следует сопротивляться. Ее остекленевшие от шока глаза выкатываются из орбит, точно шарики для пинг-понга, уставившись на меня, а губы напрасно хватают воздух — он тут же с сипением и бульканьем вырывается сквозь глубокую рану вместе с кровью. Я наискось через ее дергающиеся колени тянусь к ручке и, распахнув дверь, одной рукой рву автомат на себя, а второй изо всех сил толкаю ее наружу. Баба лишь наполовину вываливается из кабины, и уже ударом ноги я вышвыриваю ее прочь. Мокрый звук хлопнувшегося об асфальт тела, вонь пороха и крови… Все это — считанные секунды. Совершенно охреневший от такого поворота событий водила орет дурниной и бьет по тормозам так резко, что я не удерживаюсь на испачканном сиденье, врезавшись боком в приборную панель и головой — в рычаг переключения скоростей.
— Сука драная!!! — орет он, и подошва ботинка взлетает над моим лицом. Бросив автомат, с какой-то змеиной скоростью двумя руками выбрасываю нож навстречу ноге, и, благодаря нашим совместным усилиям, она насаживается на окровавленное лезвие, как кусок шашлыка на шампур. Замах так силен, что инерцией рукоять умудряется ударить мне по губам, и соленый привкус крови заполняет рот вслед за запахом, разлитым в салоне. Вой боли, мат-перемат. Пока охотник за головами пытается выдрать нож из стопы, я рывком собираюсь в комок, цапаю автомат, вскакиваю на ноги и встречаю уже занесенный нож его корпусом. Скрежет металла, сноп искр… Мужчина силен, куда сильнее и жилистее меня, и я, отбив удар, отъезжаю по сиденью назад, к пассажирской двери, и там уже, перехватив оружие как положено, жму на спусковой крючок, целясь ему по ногам. Очень вовремя, потому что он снова бросается на меня. Отдача едва не выкидывает меня из салона, короткая очередь вгрызается работорговцу в бедра. Он с воплем валится назад, на свое сиденье. Я подхватываю вылетевший из его пальцев нож и, целясь ему в лицо, шиплю:
— У вас есть перевалочная база?! Где?! Сколько там человек?! Ну! Говори, или пристрелю!
— О-о-о, б**ть, как больно! Ты, психованная сука! Какого черта ты творишь?!
— Терри, хочешь, чтобы я достала из тебя пули этим ножом?! — зло интересуюсь я, делая вид, что собираюсь вогнать лезвие в рану. — Подумай хорошо, Терри!
Вытаращенные глаза заволакивает мутная пленка боли. По искаженному лицу градом катится пот. Кровопотеря сильная, он отключится совсем скоро.
— Ты… не убьешь меня, если я расскажу? — сипит он. — Мне нужна… помощь…
— Мамой клянусь, — не моргнув глазом обещаю я.
— Полмили отсюда… на восток… бывший университет. Там есть… несколько домов, причал и хороший… забор. И пара охранников… Там мы садимся на катер и идем… морем… Б*я-а-а, помоги же мне, ты же обещала!
Быстро обшариваю его, забираю пистолет, про который в состоянии шока этот мерзавец, к моему огромному счастью, позабыл, и выбираюсь из кабины. Обхожу машину, открываю дверь и вытаскиваю его наружу за шкирку. Простреленные конечности не держат, водила с воплем валится на асфальт, взывая к моей совести.
— Я обещала тебя не убивать — слово свое я держу, — говорю, забираясь на залитое кровью сиденье. Ключи торчат в замке зажигания. Завожу машину — не с первого раза — руки ходуном ходят, и, резко развернувшись, уезжаю в ту сторону, откуда охотники прибыли. Если сторожа с базы решат полюбопытствовать, кто это тут устроил пальбу по соседству, мне лучше быть подальше отсюда. Пока подальше.
Когда фургон проезжает мимо Сэнди, она уже подает признаки альтернативной жизни. Накаченное адреналином тело перекидывается почти моментально.
— Иди, избавь своего дружка от мучений, — цежу я сквозь сжатые до боли зубы. Меня мой адреналин начинает отпускать, крупная дрожь пробивает тело с головы до пят, но я велю себе успокоиться.
Проехав метров пятьсот на север, сворачиваю на второстепенную дорогу, ведущую на запад, а еще через пятьдесят — на узенькую грунтовку, и наконец глушу мотор. Бензина в обрез… Несколько секунд разглядываю свои окровавленные пальцы. Господи боже мой, я е***ый Рэмбо! Что я только что провернула, одна, практически голыми руками?!
— Т-тьяго бы мной гордился, — клацая зубами, произношу я. А Йен? Вот не знаю… Я ведь даже не попыталась обойтись без смертоубийства. Даже не попыталась. Впрочем, как и с Заком, Марвином или Фраем. Хотя и Йен не пренебрегал такими методами… когда дело касалось работорговцев. Облизав разбитые губы, щупаю зубы языком. Целы, кажется… Смотрю на себя в зеркало. Фигня. Заживет. Машинально поправляю сбившуюся набок бандану, пряча под нее выбившиеся бирюзовые пряди.
Люди. В фургоне же заперты люди! Блин, а есть ли на связке Терри ключи от цепей? Обшарить карманы Сэнди я не догадалась. Впрочем, на кольце болтается несколько ключей разом, какой-нибудь должен подойти. Обшарив салон, нахожу в бардачке пару обойм к пистолету, а за сиденьями — еще один автомат, сумку с кое-какими припасами и небольшим количеством патронов.
Оглядевшись, выбираюсь из кабины и на все еще ватных ногах плетусь к задней части машины.
— Спокойно, Маша, я Дубровский, — бодреньким голосом бурчу себе под нос, вставляя ключ в скважину. И вдруг чудовищная мысль пронзает мозг раскаленной иглой — а что, если эти несчастные придурки просто нагнали с три короба?! Что, если все это пустой треп ради бравады или чтобы напугать случайную попутчицу, которой они сами побаивались? Что, если внутри какие-нибудь порошки, прокладки и детские трусишки в цветочек? ЧТО, если я убила ни в чем неповинных людей?
От этой мысли меня шибает в холодный пот, а желудок скручивает приступ тошноты.
«Они бы все равно сдали тебя Легиону, — мелькает следующая мысль, невероятно гаденькая, спешно ищущая моему чудовищному поступку оправданий. — Думаешь, узнай они, кто ты такая, помогли бы тебе добраться до Капри? Или хотя бы подкинули до безопасного места?»
Ерунда. Не может быть. Вспомни их рожи. Вспомни этот запах.
«Ну и что, думаешь, ты сейчас благоухаешь фиалками? Им просто негде было помыться. Может, они прирожденные неряхи, рэднеки какие-нибудь. Это ведь не повод их убивать? Ты ж не настолько повернута на гигиене?»
Стоп. Хватит. Я слышала стон и звон цепей своими ушами!
«Да у тебя галюны от стресса, голодухи и обезвоживания».
Велев внутреннему голосу заткнуться, я решительно поворачиваю ключ. И все то время, все эти чудовищно долгие миллисекунды, пока он совершает оборот, мое сердце, обледенев, падает и падает куда-то в пропасть. Глаза еще некоторое время привыкают к полумраку, но теплый, застоявшийся запах тел ударяет в нос раньше, потом раздаются испуганные вскрики и бряканье железа. Три силуэта в глубине кузова, у самой стенки, прижавшиеся друг к другу. Люди. Вздох облегчения, вырвавшийся из моих легких, наверное, на той самой базе слышно.