Прошу прощения - был напуган!

Что ж, прошлый флешмоб вам совсем не зашел - не захотел народ одной фразой своих любимок описывать. Досадно - но ладно. Может, этот будет поинтереснее? 

Суть: поделиться отрывком, где ваш ГГ с перепугу откалывает такое, чего в другом состоянии никогда бы не сделал (не сказал). У меня кусочек из первого тома "Дороги мёртвых" https://author.today/work/72370 , и Блу в самом деле крайне напугана. 

Я уже выбираюсь из магазина — одна коленка на подоконнике, когда неожиданный шум приближающегося авто пускает сердце в галоп. Кого еще несет, черт подери?! Не могла же сигнализация сработать без электричества? Кому это вообще сейчас нужно — караулить побрякушки? Лешель ведь сказала — бери, не проблема.

«А что, если это была ловушка, а? Умаслила тебя, дуру, ласковым обращением, ты и размякла. А она сообщникам по рации тут же капнула, где ты будешь в ближайшие полчаса. И что у тебя полная тачка припасов и вполне еще упругие титьки — приятным бонусом», — как обычно, запоздало ехидничает второе Я. Как будто раньше вякнуть ему кто-то мешал!

Впопыхах, стремясь как можно скорее оказаться в относительной безопасности, цепляюсь вдруг носком ботинка за раму и лечу носом вниз. Успеваю выставить ладонь и спасаю сопелку, но сдираю кожу о шершавый асфальт и больно прикладываюсь об него же коленом. Хорошо, что все стекла на газетке внутри магазина остались, а то бы изрезалась вдобавок в лапшу. А все почему?! Все потому, что перчатка, видите ли, мешала в мелких украшениях копаться!

— Да б*я… Летчица-налетчица! — чуть не плачу я, пока Каро сочувственно сопит мне в ухо. Вдоль домов метрах в тридцати от нас ковыляет несколько мертвяков. Заметив мои смыканья, устремляются к нам. Не тратя время на то, чтобы подняться, прям на карачках преодолеваю расстояние до спасительной машины. Благо, до нее пару шагов.

— Дуй на место! — шиплю волку и ныряю за руль, тут же блокируя двери. Теплая струйка затекает в рукав, когда я хватаюсь за баранку, но сейчас не до этого. Полицейская машина выезжает на перекресток и останавливается, заблокировав проезд. Здорово, ведь я так «великолепно» умею сдавать назад! В стиле «Пляска пьяной гадюки». Сидящий за рулем мужик в форме, нелепой этой шляпе и зеркальных очках — тот самый вешатель мародеров, похоже. Здравствуйте, неприятно познакомиться. Секунд десять мы бодаемся взглядами, потом он выбирается из машины и идет к нам. Глок живенько перекочевывает в мою окровавленную ладонь. Приблизившись, помощник шерифа стучит по боковому стеклу пальцем, требуя его опустить. Нет, они точно в этом городишке все слегка того. Одна книжки выдает как ни в чем не бывало. Другой мне штраф за кривую парковку выписать собрался? Пока я прикидываю, опустить ли стекло или газануть, снести мешающую тачку и удрать, не выясняя, чего дяденьке надо, мертвяки оказываются слишком близко.

Цик-цик-цик, сухие негромкие «плевки» из чего-то непомерно длинноствольного — и вот уже они все уложены аккуратно, как мишени в тире, секунды за три. Стон зависти едва не вырывается из моей груди — это ж вожделенный глушитель! Красота какая: тишина, дистанция, минимум брызг, никаких лязгающих у лица челюстей.

«Следующая пуля может оказаться в твоем затылке, свою машинку этот апологет порядка наверняка очень любит — гляди, какая чистенькая», — вякает внутренний голос. И я разумно приопускаю стекло, не менее разумно продолжая целиться от бедра в одного из последних представителей Закона на этом диком, диком Юге.

— Добрый день, офицер, — вежливо здороваюсь я, хотя несколько секунд назад на кончике моего языка еще вертелось грубое «Х*ли надо?». — Какие-то проблемы?

— Добрый день, мисс, — хрипловато тянет он, не меняя каменного выражения на бронзовом от загара лице. За зеркальными стеклами не видно глаз, и это превращает его в маску робота, мешая считывать эмоции и намерения. Каро прижимает уши и собирает нос гармошкой, демонстрируя блюстителю порядка молодые белоснежные клыки.

— Сиди, малыш, все хорошо, — успокаиваю я его, леденея от страха.

— Никаких проблем, кроме того, что вы мародерничаете в моем городе.

Б*я, ты это серьезно?!

— Но я спросила разрешения, сэр, и мадам Лешель из городской библиотеки сказала, что я могу взять все, что мне понравится. Так как хозяин магазина давно мертв.

— Вы здесь одна? — продолжает он свой допрос, проигнорировав факт моего знакомства с местной жительницей.

— Здесь — одна. Точнее, вдвоем, — киваю на волчонка. Легенда о невидимых друзьях, которые могут внезапно прийти на подмогу — последняя линия моей обороны после пистолета. Однако ж этот противник им владеет куда лучше меня.

— А НЕ здесь? — немедля цепляется за это коп.

— А почему я должна вам докладывать? — начинаю я терять свое невеликое терпение. — Откуда я знаю, какие у вас намерения? Может, вы вообще не полицейский, а переодетый извращенец? Не знаю, в какие игры вы тут все в этом городе играете, будто ничего не случилось и все по старому… но там, за его пределами — кто быстрее стреляет — тот и прав. И я вполне могу успеть отстрелить вам яйца до того, как вы снесете мне голову. Хотя совершенно этого не хочу. А хочу просто без проблем добраться домой и пережить еще одну ночь.

— Извращенец, говоришь, — хмыкает вдруг офицер. — Сиди-ка смирно и не рыпайся.

А потом берет висящую у него на поясе рацию и говорит кому-то:

— Подъезжай к ювелирке на углу Черч-стрит. Посмотришь — она, не она.

— Какая еще «она»?! — возмущаюсь я внезапно нарисовавшемуся опознанию. — Я вообще первый раз в жизни в вашем городе и никого тут не знаю!

Ощущение пи**еца становится просто сферическим. Вот если твоя нога хочет давить на педаль газа, унося тебя в прекрасную даль — не мешай ей размышлизмами своих больно умных мозгов! Может, еще не попал бы он в петляющую по улице машину-то! Зато теперь ты точно встряла. Вы с Каро встряли.

Интересно, как далеко отсюда тот, кто должен опознать во мне некую «она-не-она»? Сколько времени в запасе до того, как нас возьмут на прицел уже два ствола, а то и больше? И что последует за этим? Полюбуются и с миром отпустят? Обвинят в чем-то посерьезнее потрошения ювелирки и проводят до ближайшего столба, пристрелив мое дитятко, чтоб не огрызалось? Пристрелят обоих? В плен угонят — ублажать мужиков и доить чудом уцелевшую Дейзи или Бэтси? Не так много вариантов, однако позитивных-то — всего один. И с каждой секундой шанс свалить подобру-поздорову неумолимо тает. А весь накопленный опыт орет — беги-и-и! Вот только черный зрачок глушителя пялится на меня слишком выразительно, а я совершенно не уверена, что успею выстрелить первой.

— Офицер, не могли бы вы мне помочь? — прошу я в расчете на то, что сформированный годами службы рефлекс все же возьмет верх. — Раз уж мы все равно кого-то ждем. Я руку поранила.

— Укус? — спрашивает он, делая такие же рефлекторные уже полшага назад от машины.

— Нет, что вы. Просто упала. Обработать бы, больно очень. Я положу пистолет вот сюда? — киваю на приборную панель. Рукоять уже в самом деле скользкая от крови — хорошо так свезла кожу.

«Как в детстве… Несешься куда-нибудь с ватагой приятелей — лето, солнце, пыль… Жизнь прекрасна и бесконечна. И вдруг спотыкаешься — ляп! И вот уже эта пыль пополам с песочком грунтовой дороги втерта в твои ладошки и коленки, а чумазые борозды ссадин набухают малиновыми каплями», — сентиментально вздыхает вдруг второе Я. Спасибо, очень красочно, а главное — вовремя. Наверное, чтобы я не забыла сделать глазки пожалобнее и бровки домиком изломать.

— Лучше передай его мне, — возражает законник. — Рукоятью вперед.

Да ради бога, во-первых, у меня еще есть. Во-вторых, я все равно не собираюсь играть в ковбойскую дуэль с тем, кто владеет оружием примерно столько же, сколько я живу.

— Он в крови, — предупреждаю я, полностью опустив стекло и отдавая шерифу оружие. Показываю ему саднящую ладонь. Да, все как в детстве, только почище — об асфальт все же приложилась.

— Аптечка есть?

— Конечно.

— Доставай. Не спеши. Без резких движений.

Выуживаю из рюкзака аптечку, показываю, что оружия в ней нет. Зато есть хлоргексидин, но я специально подаю бутылочку с медицинским спиртом.

— Будет больно, — говорит шериф, хмыкнув. — Уверена?

— Зато надежно. Нам, русским, спирт — что святая вода. Ну, и вы же подуете, — улыбаюсь я как можно милее и хлопаю ресницами как можно активнее.

— Вот, значит, как, — усмехается он. — Тебя и вирус-Z потому не взял?

Он, наконец, опускает пистолет и одной рукой помогает мне открутить крышку.

— Терпи, — велит безапелляционно и щедро плещет на ссадины. Первые пару секунд не чувствую ничего — кровушка уже начала прихватываться коркой, а потом руку как огнем окатывает.

— А-ау! — вырывается у меня против воли. С шипением втягиваю воздух сквозь сжатые зубы, и оскаленная морда Каро в секунду равняется с моим лицом. Перехватываю его второй рукой, успокаивая. Шериф поднимает пистолет:

— Тише, парень, я всего лишь помогаю твоей хозяйке.

Волк, рокоча, возвращается на свое сиденье, и ствол Глока снова идет вниз. Чертова стрелка смертельного барометра. Что ж так не ладится-то у меня с местными законниками? У хорошей домашней девочки… в прошлой жизни, конечно.

Офицер еще разок обливает мою ладонь спиртом и, пока я жалобно хлопаю повлажневшими ресницами и кусаю губы, решает, что лучше забинтовать, чтобы грязь не попала. Ну уж тут ему обе руки понадобятся свободными. И пока он бинтует, я старательно вздыхаю, вздрагиваю и всеми прочими доступными средствами демонстрирую, как же мне больно, и какая я в целом трепетная лань.

Дождавшись, пока на запястье появится вполне симпатичный и даже кокетливый бантик, я совершенно искренне восклицаю: «Вот спасибо! Вы так добры», а потом рывком сгребаю его за ворот куртки и изо всех сил дергаю на себя. Фейс потерявшего бдительность копа встречается аккурат со стыком двери и крыши, что-то хрустит — нос, очки? Он со стоном хватается за лицо, отшатываясь, и я тут же всем телом швыряюсь на дверь и сбиваю его с ног. Прыжок — сверху на охнувшее подо мной тело, хвать за уши — и башкой об асфальт. Тело обмякает, только из разбитого носа кровь хлещет, хлюпая на вдохе-выдохе. Жив, без сознания просто. Небольшое сотрясение ума. Каро пушечным ядром вылетает следом, и я едва успеваю перехватить его грозную пасть, нацелившуюся отожрать от шерифа, сколько поместится. Это уже лишнее, ни к чему еще больше калечить и тем более убивать человека, который в общем-то не сделал нам пока ничего плохого. Всего-лишь угрожал оружием и вызвал подмогу. Это просто самооборона. Превентивные, мать их, меры.

— Тысяча извинений… сэр. Но я не могу так рисковать, — бормочу, быстро обыскивая его. Слишком хорошо помню, чем закончилась встреча с зеками и детьми Ноя. Да даже от Лэйка без помощи Каро не отбилась бы. Нет, не могу. Оба Глока перекочевывают ко мне. Рацию разбиваю. Оттаскиваю мужика чуть в сторонку, чтоб не зацепить колесом, и прыгаю за руль. На всю эту змеючую атаку и полминуты не уходит. Я даже поразиться как следует тому, что мне это реально удалось провернуть, не успеваю! Некогда. Надеюсь все же, товарищи шерифа найдут его раньше, чем проголодавшиеся зомбаки. Пожалел вон, лапку забинтовал. Видимо, вешать все-таки не планировал?

«А может, просто усыплял твою бдительность? Так же, как ты — его».

Может. Выходит, я — лучший гипнотизер.