Мир, который тонет дважды в сутки: как я построил физику Чёрного прилива

Читатель обычно спрашивает одно и то же: «Слушай, а это вообще как работает? Города уходят под воду дважды в сутки — и люди там живут?»

Отвечаю. И признаюсь честно: сначала это была одна картинка, а не мир.

**Картинка была простая.** Я видел тоннель, залитый чёрной водой до уровня груди. Наверху, в трёх метрах надо мной, тускло светит потолочный фонарь. И в тишине — стук. Ровный, настойчивый, металлический. Кто-то стучит по трубе изнутри затопленного участка. А ты стоишь, у тебя десять минут запаса воздуха, и ты не знаешь: это живой человек или это оседает арматура.

Вот из этого стука и вырос «Чёрный прилив». Дальше пришлось отвечать на неудобные вопросы — иначе мрачное фэнтези превращается в набор красивых сцен, между которыми герой просто бегает.

**Вопрос первый: откуда берётся вода?**

Если раз в двенадцать часов океан поднимается на тридцать-сорок метров, это не «прилив», это катастрофа, которая стирает любую цивилизацию на третий день. Значит, нужен ритм, к которому можно приспособиться. Я сделал так: прилив не мгновенный, а с предсказуемым «расписанием» — часы, по которым весь город живёт. Никто не борется с водой. Все просто успевают.

Тут и появилась самая интересная часть мира: **не вода страшная, а расписание.**

**Вопрос второй: как вообще строят город, который регулярно наполняется?**

Тут выяснилось, что гидрология — мой лучший соавтор. Если ты знаешь, что нижние ярусы уйдут под воду, ты не строишь там спальни. Ты строишь там то, что не боится: склады, шлюзы, механизмы, дренаж, производства, которые сами промываются. Жилое — выше уровня подъёма. Переходы — с клапанами. И в какой-то момент я поймал себя на том, что рисую не декорацию, а **техническую систему**, где у каждого элемента есть причина существовать.

И это то, за что лично я люблю мрачное фэнтези: мрак должен быть логичным. Если мира не жалко, читателю всё равно, что с ним случится.

**Вопрос третий: а люди?**

Вот здесь всё сходится с тем, что вы читаете в тегах книги — «выживание», «реализм травм», «строительство поселения». В мире, который тонет дважды в сутки, ценность человека измеряется не силой. Ею измеряется только то, успел ли ты вывести соседа с нижнего яруса до сирены.

Герой, Андрей Воронцов, — не мечник и не избранный. Он умеет вытаскивать людей из-под завалов, останавливать кровь, удерживать дыхание и говорить «ты выживешь» так, чтобы человек хотя бы попытался поверить. И у него есть прошлое, которое делает его в этом мире одновременно и лучшим, и худшим из возможных спасателей: шесть лет назад он принял стук живого человека за шум рушащегося металла.

Не буду спойлерить, чем это кончилось. Скажу только, что книга начинается не с попадания в новый мир. Она начинается с того, что в новом мире он снова слышит этот стук.

**Почему башни разговаривают.** Оставляю за скобками — но намекну: у мира, где всё подчинено расписанию прилива, есть голос, и этот голос считает удары не хуже сирены. Дальше — уже в книге.

Что мне важно от вас, читатели: я строю мир дальше. Если вам интересно, я напишу отдельный пост про **экономику затопленного города** — чем там торгуют, что стоит дороже воздуха и почему у перевальщиков самая опасная профессия в мире. Скажите в комментариях, надо ли.

А если вы ещё не начинали: «Перевальщик: Чёрный прилив» лежит на АТ, 12 с лишним авторских листов, в процессе. Первая глава начинается с трёх исправных клапанов — и они вам понадобятся.