Фанатичные церковники

– Боитесь?! – резкий голос сира Тавина словно стрела вонзился в слух собравшихся. – Я чувствую, как трепещут ваши сердца, изъеденные грехом, словно могильными червями. Суровая кара постигнет каждого нечестивца. Но Светлая Дева милостива. Она готова принять того, кто кается во грехе. И сейчас я покажу, что ждет тех нечестивцев, которые следуют по пути тьмы, отвергая и оскорбляя требования и заветы Святой Церкви, а через это и любовь Эсмей! – он поднял руку и четверо оруженосцев вытащили к помосту трактирщика и старуху Адаль. 

Женщину сразу привязали к столбу среди будущего костра. Для трактирщика на помост установили плаху. Мужчина не мог самостоятельно перебирать ногами. Его внесли под руки, и бросили на доски. Он ошалело крутил опухшей от побоев головой, пытаясь что-то сказать, но вместо слов с губ срывались кровавые пузыри.

– Эта падшая старуха обвиняется в связях с демонами и темными силами. Занятиях запрещенной магией. А также в совокуплении с дикими нелюдями, – продолжал командир. – Что ты скажешь в свою защиту, ведьма?

Адаль улыбалась. Она что-то прошептала и оруженосцы, охранявшие костер, отшатнулись. Старушка молодела на глазах. Грудь, словно налилась соком. Изорванное платье больше не могло ее сдерживать, и среди сквайров начались перешёптывания. Морщины на лице разгладились, а черный цвет поедал седину в волосах.

– Больше доказывать нечего! Сжечь ве-е-е-едьму!!! – заорал Тавин. 

Оруженосцы опомнились. Один прошелся с факелом вокруг женщины и пламя медленно распространялось по обломкам мебели, дверей и прочей утвари. 

Сооружавшие место казни для Адаль пожалели масло, которого в Анвиле и так оказалось в недостатке. Огонь медленно разгорался, чем сулил страшные и долгие муки. Помолодевшая старуха смеялась, когда пламя облизывало ей ступни, но огонь не спешил. 

Плоть лопалась от невыносимого жара. По лицу женщины побежали слезы. Силы покидали Адаль, и она уже не могла удерживать иллюзию. Наваждение и улыбка мгновенно пропали. Страшная гримаса боли исказила лик старухи, а с губ сорвался нечеловеческий вопль. Женщины закрывали детям уши. Многие отвернулись. Сир Тавин тоже закрыл глаза, но прибывал в духовном блаженстве, наслаждаясь криком, словно богословской музыкой. Орденцы стояли не шелохнувшись. Каменные лица выражали лишь безразличие. 

Когда Адаль смолкла, а ее измученное тело полностью почернело в огне, настала очередь трактирщика. Командир рыцарей прочитал проповедь о похоти и чревоугодии, которым потворствовал обвиняемый. Также сообщил о связях трактирщика со шпиками Блудного Халифа. Ответить в свою защиту приговоренный ничего не смог, потому орденский палач, одетый в белое, хлестким, поставленным ударом отсек трактирщику голову. 

Она упала на утоптанную землю за спинами оцепления. Один из рыцарей повернулся и пнул ее в толпу. Люди в страхе шарахнулись в стороны. Началась давка. 

– Разогнать! – приказал Тавин и рыцари, подняв щиты, двинулись на толпу, беспощадно напирая и топча тех, кто попал под ноги.

Читать с пристойным благоговением - Караванщики Анвила. АКТ I