In vino veritas. 18+

Мои герои могут выпить. Вино и разговор. Что может быть естественней? 

Когда увидел флешмоб уважаемой Анастасии Разумовской (https://author.today/post/946031), присоединился. С откровенным пожатием плеч написал 18+, но уважим правила. 

Необходимая вводная. Одесса,1984 год, лето. Знаменитый пионерлагерь. Ребята готовят спектакль по рассказу Генриха Альтова (фантаста), к приезду космонавтов. Среди них Главка Агиада, бессмертная амазонка, ставшая им сестрой. На неделю перед концертом вся компания заселилась в лагерь, удобнее репетировать. Вечером костер, печеная картошка, гитара. Высоцкий, как без него... И баллада. О вернувшемся. Она ударила Главку наотмашь. Вина выжившей. Вина Последней. 

Ребята понимают. Удалось сбить, отвлечь, сводили на "Айвенго", там другие песни. И потом... Самое надежное средство. 

Кольцами они с Главкой обменялись в первый вечер, когда Риф внезапно вызвал его. Брошенная трубка, ветер, на бегу ударивший в лицо, в руке бутылка вина. Парень сказал - может пригодиться. Укол ревности - все-то он про Главку знает, умник... Амазонка ему годится в... Неважно. Хлопок дверцы, поворот ключа, гудение мотора и дрожь машины, нога вдавила газ. Что случилось? Досадовал на себя, что бросил трубку. Мальчишка... Риф бы не стал устраивать драму, а спокойно бы расспросил. Сердце глухо заныло пониманием, настолько могучая бессмертная богиня одинока и уязвима в мире смертных... Нет. Не одинока. У нее есть целая семья. Держись. Я скоро, совсем скоро. Если кто-то обидел... Губы сжались в линию, вспухли желваки. Убью. Риф, теперь я тебя понимаю.

По пустым улицам и дорогам домчался за двадцать минут. Еще издали увидел стоящую у ворот высокую фигуру. Вздохнул с облегчением. Улыбнулся. Если бы что-то случилось, с ней были бы Риф, Инна и Юлька. Полубоги при богине, вдруг подумалось...

Что было дальше... Темнота ночи и безлюдный берег. Тихий плеск волн и лунная дорожка. Негромкий голос. Николай слушал. Бутылка вина переходила из руки в руку. Не рассказ, не исповедь, не диалог. Нечто иное.

- Не вини себя.
- Это бывает сильнее...
- Вся моя сила - твоя.
- Звучит клятвой...
- Клятва и есть, Кюанопис.
- Запомнил...
- Конечно.
- Юлька любит меня называть Кюной, Синеглазкой.
- Кюна... Красиво.
- Фонесса. Кровавая. Убийца. Тоже мое прозвище, и оно заслужено. Красиво?
- Страшно.
- Боишься меня?
- Немного.
- Я боялась, что ответишь "красиво".
- Почему?
- Сказать так, это спрятать свой страх за ложью.
- Никогда.
- Немногословен, как рожденный в Лакедемоне. Почему? Когда гуляли, ты был подобен аэду.
- Слушаю тебя.
- А я тебя.
- И оба мы сейчас не ораторы, - улыбнулся моряк.
- Что же нам делать? - глаза Главки блеснули светом висящего над ними лунного серпа.

Они остановились у самой кромки, там, где вода с шипением уходит в твердый песок. Двое на границе двух миров.

- Вот кого можно слушать вечно.

Амазонка протянула руку, будто захотела коснуться сверкающей жидким серебром дорожки, улететь к невидимому во тьме горизонту.

- Ты умеешь летать?
- Если скажу "да" и позову, готов?

С тихим смехом Главка взяла решительно протянутую руку, приложила ладонью к щеке.

- Увы, о мой повелитель моря, не умею. Прости.

В ее глазах танцевали веселые искорки. Николай растрепал богине волосы. Налетевший с моря прохладный соленый ветер помог ему, подняв их черным плащом вокруг плеч амазонки.

- Моя прическа! - возопила Главка, - я так старалась!

Возмутившись, она встряхнула головой, освободив свою гриву окончательно. Николай восхищенно вздохнул. Главка протянула руку.

- Дай!

Капитан взвесил бутылку. Осталось меньше половины. Надо было взять две. Амазонка щелкнула пальцами. Передал требуемое.

- И мне оставь, - присмотрелся внимательнее, - ты вообще как?

Главка небрежно встряхнула сосуд, прислушалась к плеску. Поднесла к губам, запрокинула голову...

- Все в порядке, - облизнула губы и вернула бутылку обратно, - вкусное, спасибо. Мы такое пили в ресторане.

В последних словах прозвучал вопрос - откуда оно у тебя?

- Попросил Михаила, - признался Николай, - раз тебе тогда понравилось, захотел, чтобы у меня... У нас...
- Правильно захотел, - кивнула амазонка, - я рада, что оно здесь с нами.

Он захотел что-нибудь сказать на тему "здорова ж ты бухать". Пошутить, улыбнуться. Не сказал. И так понятно, что богиня бухать должна как... бог. Ювелирно определила оставшийся объем и отпила от него ровно половину. А если опьянеет? У самого в голове слегка шумит и в ногах бархатная теплая слабость.

- Не бойся, я в полном порядке, - прошептала Главка, ласково провела пальцем по его щеке, - а даже если опьянею, ты со мной.

Голова Главки на коленях Николая, она смотрит на него снизу вверх. Так странно...

- Расскажи мне о них, Фонесса... О сестрах. Можно?

Пирра. Кентрон. Асфалея. Латрос. Мамаке. Офталмос. Атиметос. Стома. Хриса. Рыжая. Жало. Надежная. Целительница. Мамочка. Зоркая. Необузданная. Уста. Золотая.

И снова, это не было рассказом. Были, пошли, сделали. Все будет, но потом. Сейчас же просто имена, прозвища, что-то небольшое, теплое. Возможно, потом он будет путать, кто там Климена, а кто Аэлла, кому какое прозвище принадлежит. Тепло Главки, ее голос, вплетающийся в тихий шум вечного моря... Лунный свет и тени на берегу. Черное вино. Николаю казалось, что он видит. Видит ушедших в бесконечность. Верит, что не навсегда. Ты не "последняя", Главка. Ты была, есть и всегда будешь частью вечного целого.