Девиантное поведение, 18+

Проснулся он в кресле в гостиной, одетым. Вернее, наполовину в кресле: сползший неправдоподобным с точки зрения анатомии и баланса манером, зацепившийся крестцом за самый край сидения, каким-то чудом не соскользнувший из этой неустойчивости на пол. Одетость тоже была не безупречной: молния кардигана расстёгнута, с плеч сброшен, рукава спущены до запястий, где собрались плотной гармошкой, болтается сдувшимися крыльями за спиной. Футболка, как из чувства противоречия, задралась. Очки запутались в волосах; он сначала решил, что странное ощущение на темени —  подступающая пульсация головной боли, только непривычно локализованная, потом провёл рукой и осознал, что это давят обычно неконфликтные дужки. 

Ещё он был без обуви. Осознал, когда выкарабкался из своей фантасмагоричной позы и сопутствующей одеревенелости в стоячее положение. Сначала он ужаснулся, что так и пришёл из паба, пешком и в одних носках. Сделав пару шагов, сообразил: нет, носки выглядели бы плачевно, соверши он такую прогулку. Даже пройдись от тротуара до крыльца. 

Конверсы обнаружились на границе с кухней. Они стояли строго параллельно друг другу и ровно посередине прохода. Можно поверить, что ждут команды в полной боевой готовности и вот-вот зашлёпают самостоятельно вперёд, к центру комнаты. Разулся ли он при входе, а потом зачем-то донёс их до этой, непонятно из каких соображений выбранной, точки и бережно расположил с ювелирной точностью, выбрался ли из них именно там, где они стоят,  — бог его знает. 

Мутило неправильно: ничего общего с тошнотой, ощущения устроили шабаш не в желудке, а в голове. Он бы поверил, скажи ему, что накануне он прокатился десять раз подряд на карусели. Или один раз на центрифуге. Или пересёк залив туда и обратно на паршивеньком баркасе в восьмибалльный шторм. 

Воспоминание одно за другим взбулькивали на поверхность, как в закипающем супе. Каждое краше предыдущего. Он вчера выговаривался перед случайным соседом по стойке, не давая бедному парню спокойно насладиться пивом. Что-то у него выспрашивал. Обвинял Криса в развале «Зомби» (наедине с собой, не отправляя никаких сообщений, так ведь?). Мысленно составлял пафосное обращение для инсты (но ничего не опубликовал, правда? надо проверить). Почти позвонил Гленну, умоляя откатить назад все решения, только чудо уберегло (уберегло, да? Он бы запомнил, если позвонил). Жутко даже подумать, что он мог наговорить, потом бы себя не простил. И хуже всего  — алкоголь во всех этих порывах неповинен или повинен лишь в малой степени, по большей же части наоборот — сглаживал порожки во время метаний туда-сюда. ...О, господи, вишенка на торте: вопреки инстинкту самосохранения он не взял такси. Помнил, что собирался вызвать убер, пока потягивал солнечный эль. Кажется, даже открыл приложение. Увы, похоже, начисто позабыл о своём намерении после следующего глотка. А в машине его захолонуло меланхоличной печалью, похожей на ту, что накрывает от грустной песне. Только вместо песни были кляксы уличных фонарей за стеклом. Боже, как его угораздило сесть за руль после стольких бокалов? И каким чудом он доехал?

Несколько часов — и целая вереница катастрофических поступков.

Джоэль ощутил себя заторможенным, минорно несчастным, поношенным, а ещё без талии, как тюлень. Вчерашнее пиво скопилось во всех  клетках его тела, сделало его равномерно раздутым цилиндром или бруском рыхлого пенопласта. А мир слишком полнится фонящим дневным светом, причём светом грязноватым. Всё ужасно. Ему двадцать девять, он отёкший, помятый разведённый лузер, лидер потенциально идущей ко дну группы, не представляющий себе, чем займётся, если им дадут под зад и карьера закончится. Его мотает из крайности в крайность, ни одно решение не выживает долго, хиреет за часы. 

И всё идёт не так. 

.........

Нэл потянула носом. Саркастически хмыкнула. 

— Окно открой. Захмелеть можно от одной минуты на твоём пороге. Как в пивоварню вошла.

— Я как раз собирался, — сказал Джоэль. Перешагнул конверсы, споткнулся о загнувшийся угол ковра. Равновесие панически восстанавливал под очередное хмыканье. За пару секунд в тормозящем мозгу нарисовалась ужасающая картинка: он летит на пол самым неуклюжим образом под невозможно снисходительным бабушкиным взглядом. 

— Ты бы у своего сатаниста уроки взял, как правильно пить, — припечатала она. — Запои явно не твой конёк.

— Он не... А, плевать. Я у Гленна был, — выставил руки, защищаясь, Джоэль. 

— Это твои проблемы. 

— Ты как вошла?

— Ха! Милый, у тебя дверь нараспашку.

— Неправда! 

— Хорошо, не совсем правда. Не нараспашку, но приоткрыта достаточно, чтоб к тебе пробрался Нельсон.

— Чёрт, небось нагадил где-нибудь.

— Хуже запах уже не станет. 

Она нашла кота в углу за икеевским стройным стеллажом, прихватила его под мышку, как саквояж, ручке которого не доверяют. Демонстративно обогнула пару бедных конверсов.

— Приготовить тебе завтрак? Похмелье труд — тяжёлый.

Его передёрнуло.

— Нет. Я съезжу за кофе.

— Пощади машину, она не заслужила умереть.

Джоэль зажмурился, ожидая, когда Нэл сделает тот же вывод, что и он пару минут назад.

("Caregiver")