«Туарег» Альберто Васкес-Фигероа

Как я уже писала в своей статейке об угнетении женщин, синие люди пустыни напрочь порвали мне шаблоны, сломали мировоззрение и вызвали острый приступ когнитивного диссонанса. Собственно, поэтому я и взялась читать книгу «Туарег» Альберто Васкеса-Фигероа. И была несколько разочарована слишком скудным (на мой личный субъективный взгляд) описанием быта, культуры и традиций этого народа. С другой стороны, а чего я хотела? Это же приключенческий роман, а не этнографическая монография. Хотя, чтиво гораздо интереснее, чем просто приключеньки в Сахаре.

Это жесткая притча о столкновении двух систем морали: традиционного кодекса, где гостеприимство священно, и современных государственных норм с их отделенным от чести законом. Главный герой по имени Гасель Сайях — не искатель приключений, в начале он вообще далек от политики и большой истории. Всю жизнь он провел в пустыне, среди бескрайних песков, владея только верблюдом (или, как он его называет — мехари), оружием и скудными пожитками. Хотя Гасель обладает высоким статусом в туарегском обществе, чувствует себя в Сахаре как рыба в воде, еще и женат.

Как и в любом другом динамичном приключенческом романе, завязка начинается с первых страниц. Двое чужаков получают убежище в шатре главного героя, однако военные убивают одного из них и увозят другого. Согласно древней традиции гость находится под защитой хозяина, который должен отомстить за него, если не смог защитить. Конечно же Гасель, как истинный туарег, подчиняется чувству долга, то есть отправляется убивать врагов и спасать плененного бывшего гостя.

Таким образом сюжет построен вокруг развития конфликта между стародавним кодексом чести и современной моралью. Представители власти постоянно пытаются объяснить Гаселю, что существует более крупная политическая реальность: правительство, революция, границы, армия, государственные интересы. А главный герой фактически отвечает: «Мне всё это неинтересно, я должен исполнить свой долг».

В этом сила и трагедия персонажа. Он не революционер и не хочет менять мир, просто мир изменился, а он продолжает жить в соответствии с устаревшим мировоззрением, пытаясь сохранить старое правило там, где его больше не признают ни моральным, ни необходимым. Другими словами, главный герой, как представитель ушедшей эпохи, обладает более цельной системой нравственности, чем его противники, но современному человеку его мораль представляется чрезвычайно жестокой. Хотя в мире без вездесущих институтов власти и правосудия, она вполне логична и закономерна. Всё это делает Гаселя интереснее обычного героя приключенческого романа.

К тому же, он последователен в своем стремлении следовать кодексу чести, но его мораль не гуманистическая. Гасель не пацифист и не считает человеческую жизнь абсолютной ценностью, поэтому способен убивать тех, кто мешает ему выполнять свой долг. Таким образом это вовсе не сопливая история о том как злые испорченные цивилизацией дяди обижали доброго дикаря. Хотя некоторая доля романтизации туарегов в тексте конечно же присутствует.

Пустыня в книге не просто декорация. Для военных это опасное и непонятное пространство, в которое не хочется соваться, но надо контролировать, а для Гаселя — родной дом. И другого он не знает. Благодаря этому преимуществу наш туарег так ловко увиливает от преследователей, что в какой-то момент кажется, будто всё это чтиво — просто затянутая беготня по знойным локациям, где кучка вспотевших и запыхавшихся солдат безуспешно пытается поймать одного дикаря. Которому, впрочем, приходится идти на значительные жертвы. Не хотелось бы спойлерить, но мехари мне было особенно жалко.

И в этом месте я просто не могу пройти мимо нарушения фактологического материала. Дело в том, что питье из желудка убитого верблюда — это миф. Никакой воды ни в одном из трех отделов желудка у дромадеров нет, а желудочный сок слишком кислотный, переполнен микробами и ядовитыми ферментами. Если бы человек употребил эту зловонную жижу, его постигла бы рвота с диареей, и как следствие — смерть от обезвоживания (а может и от отравления, я хз). Что до употребления крови животных кочевыми народами, то такое имеет место быть, хотя для этого скот не убивают, а делают надрез на шее, выпускают немного багряной влаги и тут же замазывают рану специальной смесью. Однако, туареги исповедуют ислам, в котором строго запрещено употребление крови, ведь еда должна быть халяльной.

То есть, я взялась читать это произведение, надеясь получше понять культуру синих людей пустыни, а получила ворох легенд и заблуждений. Ну, спасибо, автор. Ладно, книга же была впервые опубликована в 1980 году, а древний миф о чистой воде в организме верблюда развеян только в 1950-х. Альберто Васкес-Фигероа не мог знать, поэтому просто запомним, что считать художественную литературу этнографическим источником — дурацкая идея.

Ну и раз уж я зацепилась за фактологию, то просто не могу не поделиться тем, что нагуглила о мехари. Оказывается, это не просто верблюд, а выведенная туарегами элитная порода данных животных, которая отличается от обычных вьючных дромадеров своим поджарым, изящным телосложением, длинными ногами и часто благородным белым окрасом. Обладая невероятной скоростью, выносливостью и способностью преодолевать более 100 километров за сутки, эти верблюды веками служили туарегам боевыми скакунами во время военных набегов и патрулирования пустыни. Для туарегов мехари до сих пор остается символом высокого статуса, гордости и богатства, которым управляют пальцами ног (я сама офигела, не представляю как они это делают).

А теперь вернемся к нашим баранам. Ближе к концу произведения главный герой оказывается перед тяжелым выбором: кодекс чести или благополучие близких. И что же он выберет? Не буду спойлерить, скажу только, что концовка меня удивила и взбудоражила. Это просто внезапный удар под дых, а не концовка, но я сама виновата в том, что недооценила текст, и уж было, в какой-то момент подумала, что передо мной просто очередная героическая беготня. Собственно, поэтому меня и застали врасплох.

Подытоживая, следует отметить, что это хороший приключенческий роман, в меру психологический и вполне драматический. Однако как этнографический материал в художественном формате он абсолютно непригоден, так что вряд ли я буду читать продолжение (там еще две книги).