Немного субботнего

Ноа повернулся и задел коробку, стоявшую на нижней полке стеллажа. Оттуда вылетело несколько старых документов и гарантийных чеков. 

— Не парься, я сам, — сказал Джон на его попытку собрать их с пола.

— Это что?

В руках Ноа держал полароидный снимок. Разноцветные нити бусин, подвешенные на раскидистом дереве рядом с самодельными ловцы снов, сетчатые тенты, натянутые над дешёвыми разномастными столиками в выжженной солнцем траве, а на заднем плане бухта, холмы с размытыми силуэтами. Бирюзовая вода, синие и серебристые оливы, что-то цветное и скомканное на пластиковом кресле. 

— Фото, — констатировал Джон.

— Это где?

— Место, которое официально не существует.

— А ты полароид купил?  

— Они опять продаются? 

— Новый тренд. Тинейджеры в полном восторге от того, что открыли для себя реликвию. Стоят недёшево, кстати. Ладно, я побежал. 

Джон бросил куртку на гамак. 

Фотография, которую он сначала автоматически собрался засунуть назад в стопку бумаг, но отложил, была сделана не им. И не сейчас. В коробке она тоже оказалась не потому, что он её сознательно хранил. Он обнаружил её три дня спустя после отъезда, в боковом кармане рюкзака, куда сам ничего не клал, а потому ничего оттуда и не доставал. Она тогда так же выпала на пол. Джон хотел её выбросить, но что-то его отвлекло, а потом она куда-то затерялась и так и пряталась при переездах. Иногда попадалась на глаза, но всегда не вовремя. Сейчас он наконец её поймал, как увертливое насекомое, и положил на край кухонного острова, чтоб  отправить в мусорный мешок. Как раз после ужина.

Она напомнила ему о сне.

Впервые Джон с ним столкнулся именно там. 

(роман "Ломка", глава "Крыло бабочки"